Страница 80 из 101
; 4) находишь компанию-таргет; 5) получаешь одобрение покупки от акционеров; 6) проводишь сделку; 7) вуаля, ты – в правлении публичной компании с миллиардной капитализацией, 20 % которой принадлежит тебе. Скорее всего, ты и так был миллионером (иначе расходы на листинг и два года операций не потянуть), но теперь ты очень-очень миллионер; 8) наконец-то покупаешь себе самолет.
Однако и риски у спонсоров немалые: затраты на спак – это от 10 м долларов (по-простому) до 30 м долларов (чтобы красиво), которые, если не найдёшь подходящую сделку, тебе никто не вернёт. Кроме того, твоя репутация потерпит огромный урон, потому что делать спаки – это как метать ножи в яблоки на головах случайных прохожих – второй шанс в случае крупной ошибки
is pretty fucking unlikely
.
Что же имеет сказать история об успешности этого класса активов? Всего с 2003 года листинг в разных частях света осуществили около 300 подобных компаний. Согласно
Capital IQ
, 27 % из них были распущены после двух лет, не сумев найти подходящего таргета. Ещё 20 % в данный момент активны и находятся в процессе поиска / переговоров, и только 53 % смогли осуществить цель всего предприятия и успешно провести сделку. Но это далеко не самая важная цифра: в конце концов, купить компанию может каждый, а спаки формируются исходя из предпосылки о наличии у спонсоров превосходящих средние способности в идентификации привлекательных, недооцененных активов. Так вот, инвесторы 160 «успешных» спаков в среднем реализовали (1,6 %) чистого убытка на момент завершения транзакции.
В чём причина такого, прямо скажем, поразительного перформанса? Безусловно, в неизбежном конфликте интересов, встроенном в саму структуру предприятия, – конфликте между растущим по мере приближения к дедлайну желанием спонсора купить что угодно, лишь бы не терять потраченное на организацию всего события состояние, и целью инвестора воспользоваться опытом и связями спонсора, чтобы получить доступ к по-настоящему выгодному активу. Комиссия по ценным бумагам позаботилась о предотвращении самого очевидного способа команды спонсоров поддаться так называемой
moral hazard
– более 80 % собранных в ходе
IPO
средств они обязаны потратить на одну-единственную цель, поэтому им нельзя устроить безрассудный «шоппинг», надеясь, что что-нибудь выстрелит; однако, как мог успеть сообразить читатель, это создаёт другую проблему: теперь у
ов появился стимул переплачивать за маленькие активы, лишь бы они пролезли под требования мандата. Типичная ситуация: планировали купить нефтегазовый актив за 500–600 м долларов, ни с кем подходящим договориться не получилось, а сроки поджимают. И вот вы, запаренный жизнью спонсор
а, едете отдохнуть на Тасманию, там на частной рыбалке знакомитесь с владельцем небольшой дриллинговой компании, который собрался уходить на покой… Говорит, что надеется продать фирму миллионов за 90. Быстрые расчёты несутся в вашей спонсорской голове: в эскроу 150 м долларов, минимум 80 % это 120 м, чёрт, маловата компания… а впрочем…
Вы:
– Майкл, а что если мой
купит её у вас за 120 миллионов долларов (после полагающегося дью-дилидженса и бумажной работы, разумеется)?
Майкл:
– *ссыт кипятком*.
«
Теперь нужно продать идею инвесторам, и мы спасены
», – кричите вы в трубку коллеге сквозь завывания ветра, пока жена карабкается по привязной лестнице, скинутой со спасательного вертолёта на вашу терпящую крушение яхту.
При плачевных исторических результатах большинства спаков и очевидной проблеме с конфликтом интересов, описанной выше, почему этот продукт до сих пор существует и часто вызывает ажиотаж среди инвесторов? Причины две, и обе начинаются на букву «Х»: 1) хедж-фонды и 2) хюбрис
[27]
.
Хедж-фонды – это, по идее, самые умные парни на улице. Отдавая им в управление деньги, инвесторы, разумеется, не получат обещания заработать, однако могут с полным основанием ожидать, что с их капиталом сделают что-нибудь умное. На практике «хардо» из хедж-фондов – такие же люди, как и мы все, и не фонтанируют гениальными идеями постоянно, не говоря уже о том, что среди них, как и везде, встречаются случайные люди в профессии. Так или иначе, в фондах бывают креативные засухи, когда ничего лучше спекулятивных ставок без малейшего преимущества над обывателем в голову не приходит, а деньги инвесторов висят, зарабатывая лишь минимальный процент. Спаки в такой ситуации – просто подарок небес. Это идеальная «парковка», куда можно разом засунуть десятки миллионов долларов, ПЛЮС не рисковать их потерять из-за того, что они в эскроу-счёте и вложены в
ААА
-облигации, ПЛЮС иметь потенциальный апсайд. Вишенка на торте – возможность сказать инвесторам, что вы вкладываете их деньги в совершенно иной класс активов, который… Сложный. Новый. Непонятный. Выгодный. Актив. За это они вам и платят!
В то же время, делая эти умные вещи, хедж-фонды сохраняют всю возможную гибкость: пришла идея – продают все или часть своих акций в спаке на рынке или спонсорам напрямую, чтобы её профинансировать.
Вторая причина продолжающегося существования спаков – вера в уникальные собственные возможности или, попросту, самомнение. Известный задолго до Канемана, Тверски и Талеба поведенческий феномен, наблюдаемый у инвесторов, – склонность объяснять свои выигрыши талантом, а свои проигрыши – рынком, форс-мажором и космическими бурями. Девяносто девять процентов инвесторов, покупающих доли в спаке, находят полное успокоение в том факте, что они могут выйти из предприятия и вернуть деньги, отвергнув то предложение от спонсоров, которое покажется им невыгодным (например, ту переоцененную дриллинговую компанию из Австралии). Таким образом, единственный реальный способ потерять деньги на спаке – остаться акционером после плохой сделки – кажется многим абсолютно невероятным. «
Я же профессионал – пойму, если мне попытаются продать идею купить плохой актив, лишь бы не распускать спак, и сразу выйду со своими 1,5 % годовых
».
Правда в том, что есть только один 100 %-ный способ понять, что спонсоры действительно предлагают сделку от отчаяния, – когда это предложение поступает в конце двухлетнего срока, отпущенного на её поиск. Всё остальное – дело питча, умелого маркетинга и нескольких центнеров самоуверенности.