Харам

Может и так, но воображение упрямо рисовало змейку, ведущую в Мамырский. Он снова видел перед собой сложенный из ракушечника мрачный дом, пустынный двор, огороженный зарытыми в землю автомобильными покрышками со следами побелки, перевернутый детский стульчик в зарослях амброзии и пустую собачью будку. Снова слышал голос Зуриды, которая, как паромщик на Стиксе, привела его сюда — на дно пересохшего океана.

Еще одна глупость. Ты приехал сюда, чтобы начать жить, а на роль Океана Смерти больше подходит долговое болото, в котором ты тонул.

Андрей встал и включил свет. Круглые часы на стене показывали три часа ночи. Пять часов до подъема. Или можно написать СМС-ку прямо сейчас. Извините, ничего не получится. И дело не только в ферме, намерение заняться земледелием с самого начала страдало недостатком твердости. Идея казалась то единственно возможным способом подняться на ноги, то пустой фантазией, уходящей корнями (еще более длинными, чем практика обнуления) в книги Джека Лондона и Стивенсона.

Но и ферма тоже, надо признать, не подарок.

Бурьян. Суглинок вместо чернозема. Сеялка, культиваторы и плуг — ржавый металлолом. На тракторе нет двери, а под ним масляное пятно размером с Каспийское море. Но главное — хозяйка. Да, возможно, по какой-то причине она не жила с мужем на ферме. Да, может быть, ей действительно неприятно ворошить в памяти прошлое и тем более с кем-то делиться им. Но… Что, если за месяцы безделья и пьянства ты просто утратил способность видеть второсортных жуликов? А вместе с ним и вообще деловую хватку в любых ее проявлениях. И бесконечная череда поражений в судах — и против должников, и против кредиторов — яркое тому доказательство.

С тех пор все тянутся передо мной кривые, глухие окольные тропы…

Нужно было продолжать учительствовать, и ферма здесь ни при чем. Ошибка вышла много лет назад, еще на старте. Андрей взял с тумбочки пустую бутылку и заглянул в нее. На донышке оставался маленький глоток пива, которого не хватило даже на то, чтобы смочить рот. Рядом с «Правилами проживания в гостиничном номере» лежал помятый, сложенный вчетверо листок в клетку, который он вырвал из Сашкиной тетради по алгебре полгода назад и с тех пор всюду таскал с собой. «План возвращения к жизни». Доходы и расходы по пунктам. Цены из объявлений на «Зерно онлайн», нормы расхода и урожайность — из электронного учебника по агрономии. За год он мог бы заработать втрое больше, чем начальник отдела кадров в «Пятерочке», и никаких исполнительных листов.

По работе он много общался с колхозниками, да и сам был из деревни. Отец работал механиком на бригаде, мать медсестрой в фельдшерском пункте. И дед с бабкой, и прадед с прабабкой были того же поля сухофрукты. Картоха, куры, свиньи — все это Андрей уже проходил, и вот снова собрался вернуться к тому, от чего когда-то сбежал.

А если нет?

Андрей поставил бутылку и взял листок в руки. Что тогда? Подтереть им задницу на радость ночной продавщице из «Любимого»? Для своих в «Любимом» отдел алкоголя работает круглосуточно. Четыре пива в стекле. Всегда только в стекле. Как будто это приподнимает его над теми, кто бухает, что и где попало.

Обрадуются и Смолов с Кочетковым. Теперь они уже не побрезгуют и «Авенсисом». И, конечно, Ленка будет в восторге. Каждый его провал, каждый миллиметр его падения — дополнительный аргумент в пользу ее предательства (какое все-таки наивное и детское слово).

— Пьяный клоун вернулся, — с радостью сообщит она своему хахалю.

Григорий Александрович Авдеев. Декан, доктор наук и член-корреспондент РАН («член корреспондента» в редакции Андрея в разговорах с соседом), а также председатель ученого совета по защите кандидатских и докторских диссертаций. Полтора центнера говна в четвертом браке. Он тоже будет доволен. Недоволен будет только Сашка, ему Андрей пообещал самый крутой смартфон с нового урожая. Но дело не в смартфоне. Подарок должен был стать знаком ренессанса. А вместо этого — ну, извини, сынок.

И кто ты после этого? Не пытайся делать вид, что это не окончательный крах. Что берешь паузу. Какая к чертям собачьим может быть пауза? Через год у тебя не будет ни денег, ни сил. И, кстати, а что с квартирой? Давай так. Если с документами все в порядке — ты выбрасываешь из головы подозрения — не потому, что они беспочвенны, а потому что они бесполезны — отдаешь, как и договаривались, половину годовой арендной платы и приступаешь к работе. Если всплывают проблемы с документами, ты спокойно прощаешься с прекрасной Шахерезадой и едешь обратно в Саратов листать странички в соцсетях, испытывать на прочность печень и терпение приставов-исполнителей.

Она вернулась домой в начале одиннадцатого. Долго искала свободное место и, в конце концов, приткнула машину в чужом дворе. Неоновая реклама пиццерии, лифт, лестничная площадка — все вдруг показалось ей таким же родным, как диван, кровать и телевизор. В квартире было душно. Она не ела целый день и есть не хотела. Поставила чайник, включила кондиционер и упала на диван.

Сколько еще может продолжаться этот кошмар? Я больше не могу.

Она не пошла на работу, сославшись на сдачу отчета, и не сдала отчет. Не ответила Сергею на голосовое сообщение и отменила стоматолога, к которому записалась две недели назад. Почти не спала прошлую ночь и вряд ли будет спать эту. Прошу тебя, Всевышний, пусть все закончится. Вдруг зазвонил телефон.

Нет, Аллах не услышал ее слов. Их услышал кое-кто другой.

— Что ты ему сказала?

Голос изменился, и это тоже было по-своему ужасно.

— Ничего, кроме того, о чем ты просила.

— Не ври! Я все видела. У двери ты что-то сказала ему на ухо, и он стал таращиться вокруг.

— Я ничего ему не говорила. Сама подумай. Если бы он узнал, зачем бы он тогда согласился?

— Ладно. Посмотрим. Ты привезла лестницу?

— Да, и оставила ее тем, где ты сказала.

— Он приезжает завтра?

— Не знаю. Завтра мы встречаемся с ним у нотариуса.

— У нотариуса?

— Да. Он хочет заверить договор аренды.

— А деньги?

— Деньги тоже завтра.

— Хорошо. Отлично. Но я все равно тебе не верю. Завтра я поеду с тобой. На сколько вы договорились?

— Он позвонит в первой половине дня и скажет куда подъехать.

— Тогда утром жду тебя у калитки. В семь. И не опаздывай. Ровно в семь.

Связь оборвалась. Она положила телефон на пол, зарылась лицом в подушку и разрыдалась.