Страница 86 из 226
Муж мой. Знаете ли, что получила я сегодня? Прекрасное желтое письмо от любимого мужчины, некоего молодого провинциала из Чикаго, штат Иллинойс (не путать с Чикаго, штат Кентукки). День был ясный, а теперь сижу в «Де Маго», попивая коньяк, и пишу Вам письмо на сон грядущий. Мне очень приятно, что в конечном итоге «Чужая кровь» Вам понравилась. Все же удивительно, что вы, то бишь, американцы в целом, находите это трудным чтением. Во Франции так не считают. Правда, говорят, что первые двадцать страниц отдают заумью и слишком уж следуют «американской технике» письма, про трудности не упоминают. Да, действительно, философии многовато, но это вполне соответствует моему восприятию мира; по поводу каждого касающегося меня события я всегда сама с собой рассуждаю, для меня нет различия между чувствами, событиями и философией. И я пошла бы против своего естества, если бы философию исключила, конечно, следовало бы найти какой-то другой способ передачи мысли, получше, чем сугубо абстрактные отступления. Вообще-то, в настоящий момент мне было бы очень непросто написать новый роман. Я вполне отдаю себе отчет в ошибках, сделанных в прежних. И все же не хочется отказываться от свойственной тебе манеры чувствовать, тем более что я не очень хорошо себе представляю, как осуществить то, что я собираюсь сделать. В будущем году, когда закончу свое эссе о женщинах, мне предстоит найти ответ на этот вопрос. Несмотря на Ваше раздражение, я все-таки рада, что Вы меня прочли, потому что это поможет Вам больше узнать о моем прошлом и в какой-то степени приобщиться к моей парижской жизни. Спасибо, что Вы любите меня настолько, чтобы дочитать книжку до конца.
В свое время я уже высказывала Вам свои суждения о «Диких пальмах», они почти совпадают с Вашими. Обескураженная вначале постоянным трагизмом его стиля при изложении фактов самых незначительных, отсутствием чувства юмора, напыщенностью, я постепенно попала под его власть. Я прониклась судьбой его персонажей, поверила в их любовь и теперь констатирую, что от некоторых кусков у меня осталось очень сильное впечатление, особенно от эротических сцен. Редко когда писателю удается заставить нас ощутить любовь плотскую, Фолкнер же умеет в нескольких словах, двумя-тремя намеками передать и возбуждение, и потрясенность. И раз уж мы проводим сегодня литературный вечер, вернемся к Кёстлеру. Согласна, «Слепящая тьма» — прекрасная книга. Я прочла ее залпом, за одну ночь, настолько она меня захватила. Но в чем я не уверена, так это в честности нарисованной им картины. Не о реальном положении вещей идет речь, а о том, каким оно могло бы быть. Корни его ошибки в том, что героя своего он наделяет сознанием не реального политического деятеля, а журналиста-индивидуалиста (своего двойника). Бухарин восстает против Сталина вовсе не потому, что якобы внезапно осознал значимость совести человеческой, значимость индивидуума, он восстает, потому что у него совершенно иной взгляд на политическую ситуацию в целом. Были такие же, как он, и все они боролись не по субъективным, а по объективным причинам. Эта книга вызвала во Франции безумные споры. Мерло-Понти написал большое эссе{176}, где подверг ее критике, за что немедленно был объявлен сталинистом (что не соответствует истине), он опроверг своих хулителей, и в тесном мирке писателей-экзистенциалистов и коммунистов вновь поднялась настоящая буря. Это эссе Мерло-Понти опубликовано в том же номере «Политике», что и моя статья о Бразийяке. Если номеру Вас сохранился, напишите, что Вы об этом думаете. Ну и пришлось же Вам почитать разного за это время!
Какое счастье, что пришли наконец вещи из Гватемалы. Мне казалось, что вместе с ними навсегда потерялась какая-то часть меня самой. Сколько было радости, когда мы вместе покупали это дивное одеяло и занавеску. Пойду спать, очень устала, последние четыре недели работала, как бешеная, почти по восемь часов в сутки. Поскольку вечером я работать уже не в состоянии, приходится слишком много пить, см я при этом мало и выгляжу уже не так хорошо, как по возвращении в Париж. Возможно, я ни в чем не знаю меры — ни в работе, ни в путешествиях, ни в любви к Вам Меня уже не переделаешь, по мне, так лучше вообще не делать, чем делать с прохладцей. Никогда бы не сумела, например, любить Вас с прохладцей; но если вовсе отказаться от путешествий я бы сумела легко, то вовсе перестать Вас любить не смогу никогда. И ничего другого не остается, как идти спать, продолжая любить Вас на свой лад, тосковать о Вас на свой лад, и все это — без какой-либо умеренности.
С каждым днем ложусь все позднее, пью больше и просыпаюсь все менее отдохнувшей. Приходится принимать тонизирующие таблетки, чтобы работать полноценно. Что я и делаю в течение нескольких часов. Зато вечером, когда силы уже на исходе, выпиваю немножко, сонливость сразу проходит, и опять пошло-поехало! Вчера надолго задержалась с Мулуджи{177} и его очаровательной женой. Я часто Вам о нем говорила. Наполовину бретонец, наполовину араб, он в 18 лет написал очень симпатичную книжку, а теперь пишет отличные картины — они бы Вам понравились, ничего общего с Фернаном, скорее в духе Ван Гога. Смотреть на него — одно удовольствие, настолько счастлив он своими занятиями. Они с женой (она тоже из мира кино) беспрерывно ссорились на почве правдивости и супружеской верности, обвиняя друг друга в ревности, упрекая в том, что каждый слишком уж пялится на девиц (или на юнцов), и упорно не соглашаясь с доводами собеседника. Очень тяжело было оставаться вежливой с обоими. Забавно, она возмущалась тем, что он говорит о женщинах так, словно вообще не принимает их всерьез. А он их и не принимает всерьез. Говорит, что с мужчинами интереснее и приятнее. И, следовательно, о них-то он и говорит. А ее как раз безумно привлекают мужчины, а вовсе не женщины, мужчины составляют средоточие всех ее интересов, так что взгляды ее мужа ей просто непонятны. Когда спор ведут люди, лишенные логики и при этом находящиеся во власти любовных страстей, это просто ужас. Они все время путаются, сами себя загоняют в угол, исчерпывая аргументы и снова кидаясь в бой, совершенно безнадежный. Это скучно, но по-своему обаятельно, поэтому я и слушала их так долго, не будучи вовсе заинтересованной предметом спора. Они действительно любят друг друга, это редкость, и плевать хотели, скучаю я при этом или нет.
Собираюсь заняться психоанализом{178}. Вспоминаю и люблю Вас по-прежнему
Ваша Симона