Страница 226 из 226
1964
Дорогой Нельсон. Согласна, что вела себя как последняя тварь, не подавая признаков жизни в течение месяцев. Маниакально поглощенная писанием, я попыталась рассказать о смерти моей матери, которая меня потрясла, и я Вам уже объясняла почему; мне необходимо было об этом написать. Еще никогда в жизни не приходилось мне повиноваться столь сильному зову. Дело сделано. Сартру очень понравилось. Это примерно 75 страниц печатного текста, которые будут опубликованы в майском номере «Т.М.». Потом переговорим с Галлимаром, текст ведь совсем небольшой…{402}
Я получаю гору писем в связи с моей последней книгой и на большинство из них отвечаю. В некотором смысле для меня и для Сартра очень удачный триместр, потому что и его книга{403} стала бестселлером, с той только разницей, что ее высоко оценила и критика. Все омрачается лишь печальным развитием событий с Ольгой. Она обдумывает планы самоубийства и убийства Боста. Боста, конечно, не убьет, но покончить с собой вполне способна. А если нет, что тогда?
Как странно, что Натали Саррот вдруг выразила желание с Вами увидеться! Она ненавидит меня страстно, и в «Планетарии» вывела меня в образе нелепого и бездарного автора. Ненависть эта должна была бы броситься Вам в глаза, и очень забавно было бы узнать, как прошла Ваша встреча.
Мы с Сартром планируем поездку в Соединенные Штаты на 1965 год. Он едет на неделю по приглашению университета недалеко от Нью-Йорка, а я могла бы заехать в Чикаго. Потом он тоже мог бы приехать туда, и втроем мы отправились бы в Нью-Йорк. Мне бы безумно хотелось посмотреть, как выглядят сегодня США, не говоря уже об удовольствии встретиться с Вами.
Здесь погода пасмурная и прохладная. Бост страдает, оттого что ввергает в страдания Ольгу. Мой бывший друг вполне доволен своей женой. Сартр живо интересуется своей новой квартирой на десятом этаже, почти в небоскребе, по парижским меркам. Со своего балкона он может видеть всю столицу у своих ног. Решившись по-началу обезобразить квартиру как только можно, он несколько изменил свои намерения, когда получил в подарок очень красивый стол, но с убранством жилья у него так и не получилось, все выглядит достаточно нелепо.
Милое мое животное, дайте о себе знать, если хотите быть в курсе парижских сплетен. С любовью от
Вашей Симоны
Крысенок Вы мой. Сегодня Национальный праздник, мы взяли Бастилию. Но никто не празднует, впечатление такое, что все парижане сбежали из города. Я остаюсь единственной живой душой в моем доме, на моей улице, а может, и в Париже. Приятная тишина с запахом лета. Нашего бельфорского льва перекрасили в отвратительный шоколадный цвет, отвратительный до такой степени, что общественное мнение возмутилось; но что сделано, то сделано. Лично я не в силах перекрасить его в зеленый.
Будем надеяться, что в мае 65-го Вы никуда не поплывете. Если Вы окажетесь в какой-то точке Соединенных Штатов, я могу приехать туда, как и в Чикаго, боге ним, с Чикаго. Вот Вас я непременно хотела бы увидеть до Вашей смерти.
Снова очень приятно провели время в Советском Союзе, встретились с друзьями, которых у нас там теперь много, разумеется, все это люди «левого» толка, ибо, как и везде, в Советском Союзе идет постоянная борьба между представителями прогресса и реакционерами. Писатели постепенно, очень медленно, но завоевывают свой глоток свободы. Сейчас там переводят Кафку, однако и своих превосходных авторов немало. Вы читали «Один день Ивана Денисовича» или «Матренин двор» Солженицына? Уже не помню, спрашивала я Вас об этом или нет. Какие чудные белые ночи в Ленинграде и других северных городах! Зато в Москве вечера исключительно мрачные. Чтобы выпить водки, ты должен заказать целый обед, а во время ужина ты должен слушать отвратительный оркестр и любоваться на отвратительно танцующих клиентов.
О, дорогой крысенок, данный мне в собственность, надеюсь увидеть Вас в не слишком отдаленном будущем. С нежностью.
Ваша Симона.
Известно ли Вам, что Сартр собирается снимать балет?
Дорогой мой. Вот уже целую вечность, как письма не приходят и не уходят. Какие-то известия о Вас просочились: превосходная статья в «Нэйшн» о сценаристе «Доктора Стрейнджлава» (забыла, как его зовут{404}). И забавное интервью, не помню уже, в каком журнале, о женщинах, о любви, о замужестве и т. д. То ли Ален, то ли Серж сказал мне, что Вы носите суперэлегантную одежду. Неужели это все про Вас?
А я два месяца была в Риме и на Сардинии, очень бедный, задумчивый, восхитительный остров, край этот создан для Вас. Там можно ничего не делать, а только созерцать и глотать детективы. Чем я собираюсь теперь заняться? Неопределенность скверно на меня действует, потому что писать очень хочется.
Здесь большой успех у Хеллера с его «Пунктом-22», отлично переведенным. Последний роман Виолетты Ледюк «Незаконнорожденная» получит премию и, я уверена, станет бестселлером. Кнопф и Бразилер предлагают массу долларов, чтобы заполучить его, и я страшно этим счастлива. Книга написана превосходно, французский язык восхитителен. И как же радуется она сама!
Сартр прекрасно себя чувствует. Стал совсем худеньким (результат строжайшей диеты). Я видела Боста, с Ольгой встретиться еще не успела. Их ситуация не изменилась. Она неистовствует, исходит яростью, иногда даже дерется. Конечно, она очень несчастлива, но и на ней лежит доля ответственности.
Я наверняка буду в Соединенных Штатах в мае и непременно разыщу Вас, где бы Вы ни спрятались. И последнее: права на меня получил Билл Тарг, и к весне я выйду{405}. Дайте о себе знать, дорогая моя старая скотинка. Или Вы слишком заняты Вашими шикарными туалетами? Как всегда, с большой любовью.
Ваша Симона