Страница 76 из 226
Зная, что в ближайшие два месяца это будет невозможно, я работаю каждое утро по три-четыре часа в солнечном и благоухающем садике. После обеда совершаю небольшую прогулку. Вчера дошла даже до другой деревушки на вершине холма поблизости, и точно такой же, как моя, с такими же безумно узкими улочками, такой же крохотной площадью и очаровательным бистро. Я обожаю здешние лесные чащи, пряный запах растущих там цветов, сухой и в то же время изысканный. Ни один пейзаж в мире не трогает меня так сильно, как в этом уголке Франции. Когда совсем юным преподавателем (мне было 23 года) я впервые в жизни рассталась со своей парижской жизнью, семьей, друзьями, Сартром, мне очень помогло, что я могла бродить по этому прекрасному краю и так сильно его любить. Я преподавала в Марселе, и каждый четверг и каждое воскресенье на рассвете или даже раньше я садилась в первый автобус, ехала до какой-нибудь остановки на побережье или в горах и целый день ходила, в одиночестве мечтала под солнцем, возвращаясь лишь к ночи. Я обожала это. Да, с этими местами у меня связано немало воспоминаний!
По возвращении почитала немного последнюю книжку Кёстлера «Воры в ночи», посвященную евреям, пытающимся наладить жизнь в Палестине, — тема чрезвычайно интересная. Но до чего же плохая книжка! Мне рассказали, что в Америке Кёстлер занимался грязным делом: он проповедовал в Карнеги-холл, что долг американцев победить Россию, что Соединенные Штаты должны организовать против Советов крестовый поход и т. п. Я его теперь просто ненавижу. Предатель, и больше ничего. Закончила роман Капоте, совсем не понравился, так же как и «Смех сквозь слезы» Ленгстона Хьюза, который не идет ни в какое сравнение с «Черным». И, кроме того, прочла еще «Питер Иббетсон»{165}. Смешная старая английская книжка, в которой Вам бы понравился кусок, посвященный снам. Посмотрела также кое-кого из французов — ничего заслуживающего внимания и упоминания. Читаю обычно до 17 часов, а потом снова работаю до ужина, после чего — опять читаю и очень рано ложусь спать. Какая достойная жизнь, не так ли?
Писать Вам письма уже не такое большое удовольствие, как прежде. Все время говорю себе: лучше я ему на словах скажу. И не надо никакой бумаги, ни чернил, ни «удобного самолета» между Вами и мной. Я счастлива. Каждое утро небо сияет синевой, и сердце тотчас начинает биться от счастья и любви. Скоро, открыв глаза, я увижу Вас, мой дорогой, увижу обращенное ко мне любимое крокодильское лицо с хитрым взглядом. Однажды Вы сказали, что я весьма странная жена, потому что подолгу не бываю дома и очень мало уделяю Вам от своей особы. Я-то считаю, что странность моя как супруги состоит как раз в том, что я всю себя отдаю и живу в нерасторжимом единстве с Вами, так близко, что Вы этого даже не замечаете. Иногда ведь Вы чувствуете меня внутри Вашего собственного существа. Точно так, как я чувствую Вас внутри себя. А на сей раз я решила явиться извне, чтобы Вы могли видеть меня, осязать, обнимать. О более верной, более любящей и более близкой жене и мечтать нельзя.
Я Вас люблю, муж мой.
Ваша Симона
Мой милый муж. Даже не ожидала, что Ваше письмо придет сегодня после обеда — почта работает лучше день ото дня. У нас здесь солнце, спокойная и приятная жизнь, и сам край, где я Вас жду и сближаюсь с Вами, просто чудесный. Никогда, с того самого момента, как я покинула нашу квартиру, я не чувствовала себя более счастливой. Я счастлива, когда просыпаюсь, счастлива, когда сплю, счастлива, когда продираюсь сквозь колючий кустарник, счастлива, когда читаю американские слова, счастлива, когда пишу свою книгу, когда греюсь на солнышке. Я Вас люблю.