Страница 74 из 226
Шум, гром, суета в нашем мирке: вчера состоялась генеральная репетиция пьесы Сартра. Позвали только «друзей». Сегодня вечером на премьеру явятся журналисты, критики и все. А вчера было лишь 400 зрителей — предположительно «друзья», а на самом деле нет, отсюда и наши страхи. Был ли это успех? Да, был. Большинство сходится во мнении, что это лучшая пьеса Сартра. И я с этим согласна. Для французской публики затронутая тема имеет столь глубокий смысл, что она слушала текст с неослабевающим вниманием. В коммунистической партии одной из европейских стран во время войны происходит конфликт между старым партийным лидером, циником и реалистом, правда, при этом человеком гуманным и великодушным, и молодым идеалистом, членом той же партии, который моральную чистоту и теоретические принципы ценит больше, чем человеческое существо из плоти и крови. Для нас это жгучая проблема, особенно для молодых интеллектуалов, таких же, как он, буржуазных сынков, — сделать свой выбор, проголосовать за или против возможности сотрудничать с КП, делать с ней общее дело. Так что поединок происходил и в сердце у каждого. В пьесе абсолютная правота не принадлежит никому. Просто показаны трудности героев, и ни один из конкретных их поступков не оценивается ни как положительный, ни как отрицательный, что трогает и придает интриге подлинность. В последние дни, в атмосфере всеобщего перенапряжения, внезапно было принято решение о весьма серьезных изменениях — сделаны купюры, сняты с ролей одни актеры и приглашены другие. Перемены коснулись также костюмов и мизансцен, все это в спешке. Один из друзей Кокто — Берар, сценограф, привыкший к лучшим парижским театрам, дьявольски талантливый, но отвратительный тип, пришел на выручку. Он без ума от одного танцора, эфиромана, который его не любит и убивает себя наркотиками. Вчера вечером он, полумертвый, валялся за кулисами, Берар рыдал над ним (настоящими слезами), а все вокруг благоухало эфиром. Были очень смешные эпизоды! Обо всем этом на пароходе, когда Вы так устанете болтать, что у меня тоже появится шанс кое-что сказать. В общем, вечер удался, актеры превзошли сами себя. Ванда, эта девица, для которой Сартр и написал свою пьесу, была и красива, и играла хорошо, она всех удивила и очень понравилась. Сартр в подобных обстоятельствах всегда демонстрирует очарование скромности и отсутствие эгоцентризма, он беспокоится обо всех, только не о себе самом. Месяц назад он согласился — чистое безумие — прочесть лекцию в еврейской ассоциации, в результате явился к шапочному разбору, и в очень узком кругу — только его близкие друзья — мы пили виски и белое вино до 5 часов утра: скульптор Джакометти, муж моей русской подруги (мой младший «братик»), жена Джакометти и я, больше никого. Получился действительно прекрасный вечер. А сегодня, напротив, состоится официальный ужин для актеров, Кокто, Берара и компании. И будет совсем не так приятно. Со всей скромностью должна поставить Вас в известность, что такой элегантной Вы никогда меня не видели. Я обновила одно из тех своих роскошных платьев, которые были куплены для Южной Америки. Шуршащий шелк ниспадал почти до лодыжек, длинные, необычной формы серьги, югославское колье, а на голове черная кружевная мантилья: никто никогда не видел меня такой нарядной. Сегодня вечером тоже наряжусь, а потом уж подожду до Буэнос-Айреса.
Все, дорогой, пойду отправлю письмо, затем вернусь в театр, где надо еще исправить кое-какие детали, потом оденусь и буду смотреть спектакль из кулис, что очень приятно. Немного выпью, но не слишком, и лягу поздно с думами о Вас. Поздно или рано, я всегда думаю о Вас и стану думать до самого мая, потом уже не будет необходимости. Через месяц узнаете, как я Вас люблю.
Люблю, люблю, люблю.
Симона