Страница 216 из 226
Свирепый зверь моего сердца, далекая моя любовь. Думаю, что Вы в Чикаго. Уже давно не знаю, все ли Вы еще на улице Шельшер, или на пароходе, или в Нью-Йорке, или у себя дома, поэтому раньше и не писала. Кроме того, у меня такое чувство, что письма в Бразилию вообще ниоткуда не доходят: после первых Ваших трех маленьких писем, полученных в Рио, — ничего на протяжении нескольких недель. А я так занята, что, когда чудом выдается свободная минута, не оказывается сил ни на что, даже на письмо. Есть занятия интересные, есть умеренно интересные, а есть и откровенно скучные. Лекции, журналисты, официальные встречи (надо улыбаться, а я едва могу себя заставить). Посещения огромных городов, удивительные люди и способы существования, восхитительные пейзажи. В настоящий момент нахожусь в Бразилиа, это один из самых безумных плодов человеческой фантазии, в данном случае — фантазии Кубичека, с которым я встречалась сегодня утром. Ему помогали замечательные архитекторы, некоторым из них удалось создать необычные и гармонические ансамбли. Но какое безумие поместить столь искусственный город в самом сердце пустыни. Мы ехали почти 800 миль через абсолютно безлюдные районы, прежде чем прибыли в этот город. Потрясает то, что рабочие, собранные для этого строительства в духе Древнего Рима, начали с сооружения собственного города для себя, это раскинувшиеся на несколько миль простые деревянные бараки и лавочки, и никаких дорог, и ничего каменного. И это поселение все разрасталось, разрасталось, по мере того как возводился каменный город, и теперь в нем насчитывается 50 000 жителей, куча ресторанов, баров, магазинов, и все это, как в старых вестернах, состоит из крохотных деревянных строений, разве что вместо лошадей здесь ездят на джипах. Повсюду жизнь и красная пыль, я с большим удовольствием прошлась по маленьким кафе, пропустив в каждом по стаканчику. Но Бразилиа покину без сожаления, потому что в этой столице нет ни души, ни сердца, ни плоти, ни крови.
Вы должны гордиться Сартром. Он решил, что одной смуглой алжирки, одной натуральной русской блондинки и двух крашеных ему недостаточно. Чего же ему недоставало? Рыжеволосой. И он ее нашел, и завязал с ней роман: ей 25 лет, девственница (как и ее сестры 30 и 23 лет). На севере Бразилии женщины не спят с мужчинами до замужества. Мне она очень нравится, но меня пугает то, что еще может выпасть на долю этого безумного Сартра, если он добьется своего. Он и сам в точности не знает, чего хочет, но собирается ехать к ней в Амазонию, а если дело примет серьезный оборот, что дальше? Я подумала, что эта новость Вас повеселит.
Ладно, не стану и пытаться рассказывать Вам про Бразилию, оставлю это для наших долгих летних вечеров в доме 1958 на Уэст Эвергрин. Только пусть Вам будет известно, что я помню Гераклион, шиш-кебаб, короля Миноса, помню Альмерию и Гойтисоло, вспоминаю улицу Шельшер, ананасовый сок и Вас. Я хочу, я требую длинных желтых писем к моему возвращению 10 октября. Отсюда больше ничего писать не буду, это почти невозможно, и, кроме шуток, кроме как в Рио, почта не доходит по назначению. В Париже я снова стану Вашей эпистолярной Симоной.
В Париже или в Бразилии я всегда остаюсь любящей Вас Симоной. Я помню массу вещей, новые мечты, ставшие явью, волшебные сны, увиденные благодаря Вам, и такие же прекрасные, как сны прежние.
Целую Вас, мой чародей, с любовью от
Вашей Симоны