Страница 215 из 226
1960
Олгрен во Франции.
Олгрен проводит в Европе шесть месяцев. Живет у Симоны де Бовуар. С середины февраля до 20 марта состоялся первый визит Сартра и Симоны де Бовуар на Кубу. Олгрен, приехавший из Дублина до их возвращения, живет на улице Шельшер. Они встречаются, совершают долгие прогулки по Парижу, выходят в свет, занимаются туризмом. Потом отправляются путешествовать в те страны и города, с которыми хотел познакомиться Олгрен: Испанию, Марсель, Стамбул, Грецию, на Крит. В августе Симона де Бовуар вместе с Сартром совершают большую поездку по Бразилии. Олгрен остается во Франции до сентября. Больше они никогда не увидятся.
Чудо мое ненаглядное, прекрасный цветок улицы Дагер. Я очень горда, что Вы выиграли деньги на скачках в Довиле, этот Клэрфонтен — золотая лошадь, но почему люди так вопили, когда Вы поставили на нее? Одобряю также те нововведения, которые Вы привнесли в оборудование кухни; только, пожалуйста, не надо ставить слишком много цветов на подоконник, это будет унижать соседей.
Бразилия по-своему тоже недурна. Вчера нам с Сартром торжественно присудили звание «почетных граждан Рио-де-Жанейро», что дает массу преимуществ. Правда, звучит красиво? Да, в качестве пощечины французскому правительству это прекрасно. Я узнала, что это мерзкое правительство оказывало на Бразилию сильное давление, чтобы нас сюда не приглашали, из страха, что Сартр будет говорить об Алжире, а он о нем говорил, о пытках, обо всем. У бразильцев, которые в какой-то степени ощущают себя колонией Соединенных Штатов, колониальных амбиций в сердце нет, и они высоко оценили речь Сартра. Мы занимаемся антиголлистской пропагандой, сколько можем, и это притом, что они сделали нас почетными гражданами Рио.
Меня совершенно очаровала Багиа, черный город, где поклоняются черным богам; даже белые интеллектуалы присутствуют на странных церемониях, во время которых боги вселяются в женщин из плоти и крови. «Мать всех святых» (самая высокопоставленная из жриц) признала в Сартре сына могущественнейшего из богов, а во мне — дочь самой доброй богини, и все заверяли нас, что, если она это утверждает, не может быть никаких сомнений в ее правоте, это чистая правда. В Багии распространены своеобразные танцевальные бои руками и ногами, очень приятное зрелище, вроде того, что существует во Франции и является прообразом классического английского бокса; противники «танцуют», их цель — не коснуться друг друга, приблизившись на максимально близкое расстояние, что требует исключительной ловкости и хитрости. Однако вечерами на пустынных улицах мы видели и другие бои, скверные, с ножами в руках, кончающиеся убийством.
На плантациях какао и табака жалкие крестьяне ведут поистине нечеловеческую жизнь, их содержат, как скотину, и только рабочие на нефтеразработках живут мало-мальски сносно. Ковбои-оборванцы приезжают с окраин страны в огромные скотоводческие хозяйства, обнаженные потные негритянки, увешанные тяжелыми амулетами, безостановочно топчут ногами табачные листья: печальный и чарующий мир труда и невероятной бедности. Это все в худшей части Бразилии, самой древней, самой черной, которая жалуется, что ее подчинили себе Южные штаты, подобно тому, как Южные штаты в США были подчинены богатым промышленным Севером.
Рио, где я нахожусь, огромный, ужасный, уродливый и в то же время прекрасный город, действительно полон невероятных контрастов. Море, бухта, пляж, горы, которые врезаются прямо в сердце города, — все это невероятной красоты. Длинные узкие улицы центра несколько напоминают некоторые кварталы Чикаго: высокими и тяжеловесными зданиями безо всякого очарования, но внушительными. Вопреки всему, смотреть на это приятно, потому что жизнь бьет ключом. А дальше, вверх по склонам, в самом городе и вокруг него — фавеллы, трущобы, в которых ютится 750 000 человек из 4 миллионов населения. Каждая фавелла представляет собой большую деревню, где от 6000 до 80 000 человек живет в дощатых бараках, стоящих на муниципальной, общенациональной или частной земле; они не имеют никакого права жить на этой земле, они скваттеры. Полиция разрешает разрушать бараки лишь в первые два дня после их постройки, но в смешении деревьев и старых хижин как обнаружить новые? Фавеллы эти возникли в результате того, что всего лишенные мигранты, стекающиеся сюда из пустынных районов страны, после многих дней пути на грузовиках в надежде на лучшую жизнь в городе, не могут найти иного места для жилья, кроме самостроя на ворованной земле. Здесь нет ни электричества, ни воды, ни канализации, так что женщинам приходится постоянно спускаться и подниматься на 600 футов, чтобы набрать воды. Поэтому… ночью они предаются диким танцам, прося помощи у богов… днем и ночью они курят наркотики, чтобы забыться. И эти зоны нищеты немыслимым образом смешиваются с кварталами роскоши: вот Вам Рио. Нас поселили в Копакабана, прямо над серебряным пляжем и безграничным, сине-зеленым, рокочущим океаном; с утра до вечера здесь купаются и загорают люди, дети запускают воздушных змеев. Мне бы тоже хотелось понежиться на песке, но слишком много обязанностей: лекции, встречи, официальные обеды и ужины и, кроме того, очень хочется что-то увидеть.
Следующее письмо пошлю в Чикаго. Сюда продолжайте писать до 15 сентября, мне перешлют. С 1 по 10 октября я буду в Гаване, потом вернусь в Париж. Спасибо за Ваши письма, спасибо за стихи, они мне понравились. И люблю я Вас как никогда сильно и навсегда.
Ваша Симона