Страница 202 из 226
Вопреки Франко, вопреки всему, испанцы такие живые, такие душевные, что невозможно их не любить; но чем больше к ним привязываешься, тем больше горюешь: бедность ужасная, свободы никакой. Страна печальная, но прекрасная и завораживающая. Представители власти, спесивые, жирные, кроме ненависти ничего не вызывают; какой контраст с обездоленным народом тощих и симпатичных! Точь-в-точь как на лубочных картинках.
Моя славная машинка везла меня по берегам и по горам, по городам и деревням, крохотным университетам и широким долинам, в Гренаду, Севилью, Мадрид и т. д. Мне удавалось поговорить с людьми, почти как Вам в Мексике. И я присутствовала на корридах, правда, не получая от них такого удовольствия, как в Мексике. Быки были слишком молодые, слишком маленькие в сравнении с великолепными мексиканскими хищниками, но невероятно опасные.
Накупавшись, налазившись по горам, намотав сотни километров, налюбовавшись картинами и корридами, вернулась наконец в Париж. А Сартр приехал с Капри, куда ездил отдыхать, но у него в Италии слишком много политических друзей (он ужинал с Тольятти{357}), и он все еще страшно утомлен. Собираюсь повезти его отдохнуть всерьез в Австрию, и чтобы никакой работы и суеты. Месяц в Зальцбурге, потом Вена и Прага, куда нас пригласили. Вернемся в октябре, и тогда я начну задавать себе вопрос: что же буду писать теперь? Пока на этот счет нет ни единой мысли.
Получила от Натали (после годового молчания) фотографии ее внучки, очень миленькой, и некоего довольно симпатичного типа, того самого химика, в которого она влюблена, а также ее картин. В двух словах она сообщает, что ситуация ее улучшилась, а о подробностях напишет позже. Надо ей ответить.
Галлимар в итоге будет издавать Безобразную женщину, но сократив как раз ту часть рукописи, которая ей самой больше всего нравится, а именно историю лесбиянок, очень грубую и скучную{358}, и ряд других непристойных эпизодов, так что она удовлетворена лишь наполовину, но все же предпочитает хотя бы такой вариант нулевому. Бост работает над сценарием вместе с кинорежиссером из Голливуда, очень симпатичным, который говорит, что Вас знает. Это венгерский еврей, друг Джона Гарфилда, зовут его Джон Берри. Знаете его? Обвиненный в коммунизме, вынужден был три года назад эмигрировать вместе с женой и детьми{359}.
Сартр очень смеялся: дивную Вы сочинили поэмку о нем и господине Жилетте, который делает бритвы. Индейского Дон-Кихота еще не получила, надеюсь получить. То, что случилось с Конроем, трагично{360}. Думаю, нелегко Вам было гостить у него. Действительно, я нашла его рукопись «Обездоленных»; помню, что он просил меня прислать ему ее обратно, но если он об этом забыл, тем лучше. Ваша поездка{361}, несмотря ни на что, Вас удовлетворила? Как подвигается Ваша работа? Расскажите мне.
До свидания, дорогой. Если мы оба так много ездим, то, руководствуясь математической логикой, должны однажды непременно встретиться под какими-нибудь облачными небесами. Жду Вас изо всех сил моего любящего сердца.
Ваша Симона
Дорогой Нельсон. Из Парижа мне сообщили, что от Вас приходил ко мне забавный деревянный человечек с худым лицом; я жажду с ним познакомиться и уже заранее люблю этого посланца Мексики. Спасибо, милый. Пришлите мне как-нибудь жителя Чикаго по имени Нельсон в натуральную величину. Письмо Ваше получила в Зальцбурге.
Книга моя будет полностью отпечатана на будущей неделе. Я тотчас же вышлю Вам экземпляр, хотя Вы и не поймете ни слова, но, по крайней мере, хотя бы увидите свое имя на форзаце и будете знать, что это означает. Галлимар организует по такому случаю большую рекламную кампанию, и это хорошо, так как дает мне деньги. Но это и плохо, так как он намекает, что речь идет о романе с реально существующими персонажами — под этим именем скрывается Камю, под этим — Сартр и т. д. А все обстоит совершенно не так. Мой замысел состоит в том, чтобы передать общее состояние духа, жизненный опыт французских писателей в послевоенное время. Я придумала специальных персонажей, которые его воплощают, и страшно неприятно думать, что читатели будут воспринимать эту книгу как шараду, кроссворд или что-то в таком же роде.
Получила наконец длинное письмо от Натали. Она совершенно счастлива, так как ее химик, первоначально пытавшийся сбежать, позволил уговорить себя остаться и женится на ней, как только она разведется. Денег у него куры не клюют, живут они в большом доме с садом, со стиральной машиной, и ее любовь к нему, похоже, будто предопределена как раз этой стиральной машиной, да еще есть автомат, который готовит. Она собирается родить ему детей, пишет рассказы про младенцев, абсолютно дамские, лишенные какого бы то ни было интереса, хотя и лихо закрученные. Раньше чем через три года во Францию она не собирается, Франция ее пугает.
По-прежнему получаю множество писем от американок по поводу «Второго пола». Одна из них разговаривала обо мне с преподавателем английского языка из Бедфорда, штат Виргиния, который где-то видел меня с Нельсоном Олгреном. Мы ведь не так часто где-то показывались вместе. Каким же образом возникают свидетели, чтобы заявить: «Видел Вас с Нельсоном Олгреном»? Может, у Вас есть мой двойник, с которым Вы всюду мелькаете?
Я уже в Италии, и по прибытии в Верону меня ждал сюрприз! Совершенно случайно в каком-то иллюстрированном журнале вдруг вижу Вашу фотографию рядом с длинным текстом по поводу «Золотой руки». Журнал я сохранила и вышлю Вам. А в книжных магазинах среди изданий Мондадори видела и книжку в красивом зеленом переплете, какое странное чувство… Глупо, что во Франции она все еще не вышла! Что себе думает Борис Виан?