Страница 198 из 226
Ну вот, дорогой мой. Падаю от усталости. Если я забыла ответить на какие-то Ваши вопросы или пропустила какие-то из произошедших событий, вернусь к этому позже, а сейчас все. Есть ли хоть какой-то смысл, и какой, в том, что я здесь понаписала? В итоге Вы оказались хитрецом, и возможно самым большим хитрецом среди ныне сущих. До свидания, хитрейший и шикарнейший тип, до свидания, магический мужчина. Я помню о магии, я никогда о ней не забуду.
Ваша Симона
Милый мой Нельсон. Я тоже ждала, ждала письма, а оно все не приходило. Пришло только маленькое, где было сказано: «Сейчас отправил большое», но дни бежали, а большого нет как нет. И вдруг оно пришло. Чудак Вы эдакий: забыли написать на конверте «авиа», поэтому и шло так долго. Какое милое и длинное письмо, набитое прекраснейшими историями, и, судя по нему, Вы уже не так несчастны, отчего и мне стало хорошо на душе. Однако прошлой ночью мне приснился ужасный сон про Вас! Накануне я посмотрела отличный фильм, уже не новый, «Чемпион» по Рингу Ларднеру с Кёрком Дугласом и еще с одним, менее известным, но превосходным актером Артуром Кеннеди. Мрачная история боксера, который, поднявшись из низов, был в конце концов зверски убит на ринге. Сон мой представлял собой длинное, жестокое и кровавое приключение, битву своего рода, в которой были замешаны Вы. Я внезапно осознала, что Вы — там (где именно — неизвестно), и начала с безумно бьющимся сердцем взбираться по бесконечным ступенькам, обнаружив Вас наконец в какой-то комнатушке; Вы повернулись ко мне, а лицо злое, и сначала просто жесткое и ненавидящее, а потом окровавленное, это была агония. И тогда я прыгнула с вершины лестницы в самый низ, дабы погибнуть от отчаяния. Сон прервался, прежде чем я умерла, но пробудилась я в тревоге.
Нет, я не чувствую себя виноватой в том, что вернулась в Меденин, я и в Юксмалу могла бы вернуться{347}, и все, что я сделаю в будущем, никогда не станет предательством прошлого.
Поговорим о делах! Спасибо за Поттера, или как его там зовут, замечательная книжка, отрывок мы опубликуем в «Т.М.». Я передала Ваше письмо Виану, но поскольку ответственность за опоздание с переводом и публикацией целиком лежит на нем, забрать книгу у Галлимара было бы трудно. Он просто ускорит свою работу, и это все. Перевод его неплох, но и не слишком хорош, но столь специфическую Вашу прозу адекватно перевести невозможно.
«Аутсайдер» Дика? Он пишет хорошо, но сама история такая несущественная, безумная, глупая, разве нет? Эллен по отношению ко мне исключительно любезна и собирает для меня деньги в Соединенных Штатах. У «Гостьи» как будто хорошая пресса, в «Тайм» напечатана благожелательная рецензия, Вы читали? Я бы скорее предпочла, чтобы не читали, из-за отвратительной моей фотографии. Я с некоторых пор не препятствую репортерам себя снимать, и угадайте почему? В надежде на то, что хоть одна фотография будет удачной и я смогу Вам ее послать. Однако все как одна нелепы. Лучшие мои карточки были сделаны в Чикаго и на острове Паттерсон.
В Париже все считают «Мулен Руж» отвратительной картиной, мой милый, с той только оговоркой, что Сюзан Флон играет чудесно. Подозреваю, что причина Вашего энтузиазма кроется в чрезвычайной Вашей отдаленности от Парижа и в желании здесь быть, а фильм дает Вам хоть малую частицу Франции. Совершенно очевидно, что подобного же рода штуковина о Чикаго мне бы тоже понравилась и исторгла бы у меня слезы, но лицезрение Парижа на киноэкране меня нисколько не привлекает. Видела «Гамлета» Лоренса Оливье и полностью с Вами согласна: он удивителен, глубок, предлагает совершенно новую трактовку старой пьесы, обнаруживая в ней ранее скрытый смысл. Орест написал мне, что Натали неважно себя чувствовала весь прошедший год, но сейчас ей немного лучше. Мне стыдно, что с июня месяца я не собралась ответить, но при том рабочем ритме, в котором я существую в настоящее время, я даже Вам отвечаю с трудом, так что пусть она подождет. В мартовском номере «Т.М.» есть кое-что для Вас интересное: дневник одного писателя, гомосексуалиста и наркомана, который описывает во всех деталях свои попытки «освободиться от порока». И что он высвечивает особенно явственно, так это сладостность порока и вместе с тем его горечь.
После нескольких по-весеннему приятных дней в начале месяца зарядил дождь, но льет уже не у меня в комнате, а только снаружи, и это большой прогресс. Работа, работа, бесконечная работа. Сартр заявил, что весьма удовлетворен внесенными исправлениями. Когда буду писать Вам следующее письмо, надеюсь, что книга уже будет в издательстве у Галлимара. Какое облегчение! Конечно, я ввергнусь во что-то новое, потому что работа — это наркотик, от которого не так легко освободиться! Дорогой мой, сказано — сделано. Теперь я знаю, что Вы приедете в Париж, и знание это радует. Я еще не слишком поседею к тому времени, как это случится. В любом случае мне хватит здоровья на бесконечные разговоры и горячее ощущение счастья. Отвечайте быстрее и посылайте письмо авиапочтой, чудище. Будьте здоровы, магический мой мужчина.
Ваша Симона
Дорогой мой. Ваша хорошенькая открыточка вчера вызвала у меня угрызения совести. Но две причины столь долгого моего молчания могут меня оправдать: первая, я посмотрела «Мулен Руж», а вторая, я совсем закончила мой роман.
«Мулен Руж»: ничтожный сценарий в сравнении с подлинной личностью Тулуз-Лотрека, который днями и ночами пропадал в борделях и умер, обозвав своего папашу старым хреном. Но Вы правы — цвет великолепен. Колетт Маршан замечательна, а Сюзан Флон превосходна. Актер не может обладать пронзительным лицом настоящего Тулуз-Лотрека, он делает что может. Ольга и Бост разделяют мое мнение. Начало фильма неправдоподобно. Так что не сердитесь на меня, хотя бы по этому поводу.