Страница 197 из 226
Большое спасибо, голубчик. Спасибо от всего сердца за то, что говорите со мной так доверительно, так задушевно. Я догадывалась о том, что подтвердили теперь Ваши письма, это грустно. Боюсь, что ситуация тягостна также и для Аманды; честно говоря, я не одобряю Вашего отъезда в Чикаго без всяких объяснений и даже без слов прощания. Что Вы выигрываете, ведя себя таким образом? И, разумеется, это не способ разрядить сложившуюся ситуацию. Конечно, оптимальным выходом из положения была бы работа, хорошие заработки, ради того чтобы получить возможность взяться за книгу, которую Вы хотите написать и которая сделала бы Вас счастливым. Главное, на мой взгляд, чтобы работа приносила удовлетворение, а не создавала ощущения ловушки. Очень неплохо было бы также приехать в Париж, когда сможете, и пожить здесь. Но побег сам по себе — не решение проблемы, если Вы позволите мне сие нравоучительное заявление. Вы спрашиваете, не исчезла ли еще магия из моей жизни. Уже давно не говорила я о своей жизни, потому что, как Вы верно заметили, правду, особенно всю правду, говорить нелегко. Да, нам пришлось бы долго бродить по берегам Сены и других рек, чтобы рассказать друг другу все без утайки. Но я все же попытаюсь это сделать, как и Вы попытались. Так вот, магия решительно испарилась. Она была и не вернется вновь. Во-первых, или, может, во-вторых, не столь важно, по причине моего возраста, окружающий мир все больше тяготит меня, что вовсе не способствует присутствию магии. Затем, и это главное, потому что я не смогу больше любить, ибо на сей раз это совсем не та любовь, которую испытывала я к Вам. Что-то кончилось навсегда. Однажды я Вам уже объясняла: Ван Гог смог жить без уха, но прожил жизнь человека, у которого осталось лишь одно ухо. Так же и я живу без магии. Но тем не менее следует признать, что я счастлива. Определенно, хотя и слишком умиротворенно. Молодой (намного моложе меня) человек, с которым я сегодня живу, в большей степени сын, с которым я состою в кровосмесительной связи, нежели любовник. Он и любит меня как мать, требуя исключительно материнской нежности. По этой причине и смогли, должно быть, возникнуть между нами какие бы то ни было отношения, столь не похожие на все, которые мне довелось знать раньше, и ни с чем не идущие в сравнение. Правда то, что ему удалось завоевать мое сердце своей упрямой любовью и настойчивой преданностью, самозабвенностью самоотдачи, как у ребенка, хотя в нем нет ничего инфантильного. В письме очень трудно описать наши отношения. Но я уверена, Вы поймете, каким образом его любовь ко мне и мои чувства к нему порождают во мне это ощущение счастья, хотя и безо всякой магии. Следует добавить, что речь идет об истории, у которой, как я думаю, есть будущее. Конечно, в подобном утверждении есть доля безумия, учитывая разницу в нашем возрасте, но верно и то, что доля безумия есть и в нем самом, как, впрочем, и во всех людях, к которым я была привязана в жизни. Пока он любит так, как сейчас, я буду отвечать на его любовь.
Кроме того, Вы знаете, насколько в Париже жизнь приятнее, чем в Чикаго. Работа изматывает меня ужасно, иногда я ввергаюсь в трудные предприятия без всякой уверенности в них преуспеть. Но друзья помогают, поддерживают, и прежде всего — Сартр, действенно и серьезно, как никогда. В итоге, да, у меня сейчас все в порядке. И все было бы в полном порядке, если бы Вы тоже были положительно счастливы, не просто «не слишком несчастны», и если бы могли радоваться живой дружбе, с душой и телом, вместо этой бумажно-чернильной связи.
А теперь несколько слов о прошедшем месяце. Друг мой хотел придумать что-то интересное на зимние каникулы, а я надеялась хоть на какой-то перерыв после трехмесячного адского труда. И мы внезапно приняли решение отправиться в путешествие на моей новой машине. За один день доехали до Марселя, потом погрузились вместе с машиной на паром и проснулись в Алжире, угрюмом и мокром от дождя: слишком много нищих, слишком бросается в глаза нищета. Поехали прямо на юг, до границы с Сахарой, потом в Тунис. Путь, порою принимавший совершенно эпический характер, пролегал по ужасным скалистым и песчаным дорогам, иногда не различимым для невооруженного глаза. Но всякий раз, как мы увязали, вовремя появлялся кто-то, чтобы нас выручить.
Мой дорогой, я снова побывала в Меденине и Джербе. О, да, евреи и арабы Меденина все так же поразительно сосуществуют. Но только вот магия рассеялась, исчезла окончательно. Например, в Джербе, в темном кафе под сводами, никто уже не курил травку, никто не прыгал в бассейн, чтобы охладить пиво, никто даже с нами не разговаривал. Нет больше Амера Хассина, нет наргиле{343}; пейзажи — да, остались, и верблюды, запряженные в повозки, тоже, но нет больше слоников ночью, нет больше магии. Ненавидят французов, как никогда прежде, и имеют все основания, но для путешественников это неприятно. Нищие, убогие, грязь, голод слишком бросаются в глаза, и довольно трудно не обращать внимания на все это. Вернулась я самолетом, погрузив машину на пароход, она ждет нас в Марселе. И если во время всего путешествия я ничего не писала и совсем не работала, то зато много читала, в основном переписку Ван Гога. Обязательно прочтите, если она переведена. Когда он сходит с ума, полностью отдавая себе в этом отчет, и когда проживает это состояние на грани надежды и отчаяния, это грандиозно. Какой художник, какой человек! Хотелось бы мне когда-нибудь о нем написать. Прочла, наконец, «Бесплодную землю»{344}, которую Вы мне прислали, по-моему, это очень хорошо, глубоко, хотя и слишком неторопливо, как и большинство этих старых книжек. Веришь этому рассказу, живешь им. «Авессалом! Авессалом!» Фолкнера читала с раздражением, хотя технически это сделано безупречно. Рассказывать он умеет, о да! Но в принципе, то, что он рассказывает, мне уже не интересно. И здесь как раз тот случай. Статья Гайсмара о нем мне понравилась, равно как и его статьи о Дос Пассосе и Хемингуэе, это, безусловно, отличный критик. Он прислал мне несколько любезных слов по поводу «Америки изо дня в день», и я рада, что именно он занимается «Гостьей». Пока что этот роман опубликован только в Англии, дорогой мой, в Соединенных Штатах выходит как раз сейчас.
Да, «Жизнь начинается завтра»{345} — неплохая картина. Но во время съемок мы были все же разочарованы. Казалось (Босту и Сартру), что фильм без особых трудов можно было бы сделать лучше. Знаете, мне сказали, что «Мулен Руж»{346} не бог весть что… Сартр продолжает прыгать от радости до потолка всякий раз, когда получает от Вас красные лезвия к бритве, то есть часто.