Страница 196 из 226
1954
Бедненькая моя и бесценная американская дилемма. С момента отправления моих новогодних посланий получила от Вас сверкающую рождественскую открытку, маленькое, а следом за ним и большое письмо, а Сартр — кучу красных лезвий. Все шлют Вам по случаю начала Нового года свои самые сердечные пожелания, и я — в первую очередь. Какой же Вы шикарный тип! У Вас есть «Америка изо дня в день»{341}? В «Тайм» опубликована довольно любопытная, хотя и несправедливая рецензия. Читали? Если да, то не воспринимайте всерьез мою уродливую фотографию, помещенную в статье, в такую уродину я пока не превратилась. В доказательство пришлю Вам другую фотографию, которая будет напечатана на обложке «Гостьи» (в марте), тоже несовершенная, но все же лучше этой. Виан клянется, что «Золотая рука» переведена наполовину, что он закончит книгу в течение года. Он обещал ее Кено, а тот хочет напечатать. Здесь изменить ситуацию не в моей власти, Вы это знаете. Очень бы хотелось опубликовать отрывки в «Т.М.», но нет времени, чтобы переводить самой, поэтому жду и надеюсь. Будем надеяться и на все другое. Надеюсь, надеюсь, надеюсь, что наступивший год будет удачнее для молодых аборигенов, и для моего личного аборигена, в частности. Надеюсь, что он преодолеет свои жизненные трудности, как он того желает и как заслуживает. Надеюсь, что однажды, дорогой, мы выпьем наконец этого дефицитного виски. И будьте уверены, что тот день, когда мы его выпьем вместе, станет для меня великим днем, даже если я и не могу выразить этого словами.
Согласна, в той мере, разумеется, в какой мне дают возможность мои знания, с Вашими суждениями об американской литературе. Рассказы Трумэна Капоте ловко сработаны, но не более того. Как получилось, что Ваша рецензия на Фаррелла вышла такой снисходительной? Ведь Вы его явно недолюбливаете? Эта книга оказалась лучше других или что? Мы собираемся напечатать в «Т.М.» большую статью о Маккарти; дела у «Т.М.» вообще идут неплохо, хотя во французской литературе сегодня крайне редко появляется что-либо, достойное быть опубликованным в нашем журнале. Мать Сартра — обладательница большого телевизора, я частенько его смотрю, несмотря на посредственный уровень программ, чтобы оживить воспоминания. А что произошло с нашими маленькими друзьями — змеем и колдуньей, вообще с этим мирком? Исчезли? А со странной субботней дамочкой?
Падчерица Стефы и Фернана Херасси только что приехала в Париж, ей 19 лет, а Тито, за которого она вышла замуж в прошлом году, — 22. Я очень рада была ее увидеть. Она — американка, хотя росла при матери-француженке, он по-прежнему не имеет гражданства, что влечет за собой определенные трудности для них обоих. Стефа преподает в независимой школе в Путни, Фернан рисует, Тито хочет писать диссертацию по экзистенциализму и играет в покер. Мы разговаривали о Нью-Йорке, что вызвало у меня ностальгию. Да, на что я тоже надеюсь, так это на возвращение в эту страну, к Вам.
Ну вот. Атмосфера в Париже улучшилась. Никто больше не помышляет о неизбежной войне, люди расслабились; поскольку коммунисты ведут себя более открыто, стало возможным с ними подружиться. Сартр уже потирает себе руки в предвкушении поездки в Москву в мае, на месяц, по личному приглашению Эренбурга, что довольно забавно, если вспомнить их распри четыре или пять лет назад. Бедная моя американская дилемма! Не очень-то любезно, с моей стороны, разговаривать с Вами о чужих путешествиях! Почему Вы говорите, что в этом году все равно не смогли бы приехать. Дело в деньгах или в чем? А как с книгой, которую Вы переписываете? Вы довольны тем, как она идет?{342}
До свидания, милый. Последние Ваши письма меня опечалили, поскольку Вы сами в них печальны. Но я все равно глубоко и сильно желаю Ваших писем, даже если от них у меня сжимается сердце. Я хочу, как и прежде, оставаться копилкой Вашей сердечной боли, делить ее с Вами. Пожалуйста, пишите, как только сможете. Попытаюсь помочь Вам сохранить надежду. А сама я без устали надеюсь на новую встречу с Вами. Целую от всего сердца.
Ваша Симона
Дорогой мой Нельсон. Вы по-прежнему остаетесь шикарным типом. Так мило, с Вашей стороны, писать такие длинные письма, в то время как я безмолвствую. На сей раз, однако, моему молчанию есть серьезные причины. Во-первых, я уезжала. Вернувшись неделю назад, я хотела немедленно Вам написать, но совершенно глупо заболела, ничего страшного, просто грипп, но он прямо-таки пригвоздил меня к постели, и голова не варит. Сейчас уже лучше, а тут и третье Ваше письмо подоспело, на которое хочу ответить во что бы то ни стало. Я наглоталась бензендрина, уселась за стол и начинаю писать, пусть даже и продолжить придется завтра.