Страница 195 из 226
Больших новостей нет, пишу исключительно, чтобы сообщить адреса для возможных писем. Хотя забастовки во Франции создают определенные трудности, мы все равно их поддерживаем, они означают, что эти безмозглые реакционеры не могут все же делать все, как им вздумается, что трудящиеся в состоянии вести борьбу за свои права. Не сомневаюсь, что-то они в этой борьбе отвоюют. Так что вскоре у нас, возможно, будет левое правительство, аналогичное Народному фронту 36-го года. Очень надеемся.
Начало «Прогулки по дикой стороне» мне очень понравилось (мне нравится именно это название, я предпочитаю его всем другим), так же, как и многое другое, но, в общем, мне это кажется, как бы это сказать, невнятным, что ли. То есть, отдельные части не складываются в единое целое. Не хватает единства, Вы начинаете движение в одном направлении, потом меняете его, а иногда даже и не знаете, куда идете. И, кроме того, тут столько аллюзий, что от француза полностью ускользает смысл. Надо показать книжку еще кому-нибудь, например, Босту, чтобы получить беспристрастное мнение. Лично я в замешательстве. Может быть, тут слишком много пафоса, тогда как общий тон — документальный. Ладно, хватит. Скажите мне все, как обычно, и я приму это в сердце свое, как обычно. Ко мне тоже постоянно, в любое время, возвращаются воспоминания, которые мне дороги, приятны и чрезвычайно много для меня значат.
До свидания, милый мой, от всего моего нежно преданного сердца.
Ваша Симона
Дорогой Нельсон.
Наши последние письма разминулись. Вы как будто рассердились на меня, и в результате я чувствую себя виноватой, за то что стала, как Вы говорите, некой иллюзией, но даже если я сегодня не так люблю переписываться, как прежде, это вовсе не означает, что иллюзорно мое сердце, ни в коем случае. Я много раз требовала, чтобы Блейку выплатили причитающиеся ему деньги, они дважды были даже высланы ему в бюро обмена, но оба раза бюро обмена вернуло их назад Галлимару. Кажется, отправить деньги из Франции так же невозможно, как добиться въездной визы для честного американца. Не прочла книги, которые Вы мне прислали, из-за отсутствия времени. Сил уже нет добить этот проклятый осточертевший мне роман, а случится это через пару месяцев.
Мы здесь радуемся самой мягкой зиме, какая когда-либо случалась во Франции. Рождество праздновали при солнце и синем небе. Я была с Сартром, Ольгой, Вандой и моим другом. Боста не было. Он у черта на куличках, в странной независимой африканской стране, где черные владеют землей, капиталом и платят безумные деньги белым поварам и слугам, — в Либерии. Слыхали когда-нибудь про эту страну? Богатые мужчины носят там в течение всего дня темные костюмы и цилиндры, хотя жара такая же адская, как в Юксмале, если не хуже. Бедные, разумеется, ходят нагишом, и тела их покрыты ужасными язвами. Полно бывших нацистов, эсэсовцев и прочих, потому что в Либерии принимают без документов. Там они зарабатывают себе на жизнь и, получив либерийский паспорт, уезжают затем в Соединенные Штаты, невинные, как голубки. Бост и один кинематографист — Чампи хотели снять там фильм, они полетели сверхскоростным самолетом, кометой. С того момента прошло две недели, а мы получили от Боста только одну телеграмму, в которой он выражает свое изумление. Его заверили, что ни в эту страну, ни из нее в другие страны письма не приходят вообще. Пришлось нам пить шампанское и виски, а также слушать пластинки без Боста.
Да, я видела кое-что в кино. Вчера, например, «Маленького беглеца» (обязательно пойдите), замечательный, очень трогательный фильм, с потрясающим актером-ребенком, не слащавым, не кокетливым, ничего такого и в помине нет, но поразительно достоверным и симпатичным. В жизнь Кони Айленда погружаешься так, как будто сам там присутствуешь. Я сразу вспомнила о жарком дне, который мы там провели, пусть и не слишком счастливом, но живом и богатом впечатлениями. Сципион зарабатывает деньги, Ко потихоньку становится идиотом, у малышки Кассуле — дружок, они вместе почти не спят, так как не любят этого, друг с другом почти не разговаривают, так как оба — молчуны, короче говоря, не знают, что им друг с другом делать. Певица вышла замуж за молодого актера, скоро будет матерью и зарабатывает безумные деньги. Так же как и Мулуджи, этот теперь владелец сказочного американского автомобиля, а жена его одевается у Диора. Увы! Мы слушали его в Бобино, поет он устаревшие, идиотские песенки, никакого удовольствия, он и вполовину не так хорош, как прежде.
Я испытала сильное потрясение, увидев в кино так хорошо снятый Нью-Йорк. Страшно даже подумать, что я никогда больше не увижу ни Нью-Йорка, ни Чикаго{339}. Однако попасть туда не представляется возможным, по крайней мере, в ближайшие годы. Что касается Вашего приезда, то я говорила с одним человеком, который знаком с влиятельными американцами, но сделать все равно никто ничего не может. Голубчик, Вы поднимаете вопрос, который я сама иногда себе со страхом задаю: что же будет, если мы снова увидимся? Это будет очень странная встреча. Думаю, что не так-то легко перейти к чисто дружеским отношениям людям, которые любили друг друга, как мы. Вы с кем-то живете. я тоже, но уверена, что нас обоих ситуация приведет в замешательство. И все же я верю, что мы друг друга не подведем и что я буду безмерно счастлива снова Вас видеть и слышать. Во всяком случае, нам нужно попытаться по возможности это устроить, нам ведь терять нечего, так как даже неудача не сможет испортить ни нашего прошлого, ни наших нынешних отношений, а выиграть мы можем много. Словом, прошу Вас, дорогой мой, не сердитесь на меня, я не иллюзия. Пишите, я так люблю Ваши письма. От всего сердца желаю Вам счастья, которого Вы заслуживаете, и ненавижу, когда Вы не чувствуете себя счастливым{340}.
Примите мои новогодние поцелуи, милый.
Ваша верная иллюзия, Ваша Симона