Страница 194 из 226
Да, с удовольствием прочту Гайсмара{335} и, возможно, его использую. «Т.М.» должны дать французам возможность узнать все лучшее, что есть в Вашей стране. Его статья о Вас мне понравилась, кое-что он в литературе понимает. Ваши суждения о Микки Спиллейне любопытны; будучи любительницей такого рода паралитературы, я уже читала его детективы, но никогда в жизни и подумать не могла, что он разделяет подобного рода религиозные убеждения! Мне очень понравился «Некто в сапогах»{336}, хотя в нем и есть недостатки. Неплохая идея переписать его заново сегодня, когда Вы стали мастером. И надеюсь, что это принесет Вам также и деньги.
Очень заинтересовало то, что Вы рассказываете о Розенбергах. Помню, как первый раз я что-то читала о них, кажется, в «Гардиэн», сидя у Вас на диване, и Вы мне рассказали о них. Думаю, Вы правы: как, в самом деле, можно доверять России? Дело Берии — весьма подозрительное. Конечно, хотелось бы надеяться на Америку, но стоит мне высказать подобную надежду, как Вы реагируете на это скорее скептически.
Путешествие мое по Югославии было очень волнующим. Страна невероятно бедная, но какая разница с югом Италии, где я была в прошлом году и где тоже столкнулась с ужасающей бедностью! В Италии свирепствует безработица, вся земля принадлежит богатым и живущим где-то далеко владельцам, и, когда сталкиваешься с подобным положением вещей, сердце наполняется отвращением и жалостью. В Югославии вообще богатых нет, все работают и надеются, здесь строят большие школы, в которых дети должны учиться до 16 лет, и чувствуется, что люди доброй воли преодолевают неподатливость земли. Преодолевают с большим трудом, потому что этот народ, преимущественно крестьяне, почти такие же невежественные и примитивные, как индейцы, должен превратиться в народ рабочих и техников. Им уже удалось построить новые города, дороги, мосты: самая маленькая дорога, любой мост — завоевание, требующее тяжких усилий. Какой контраст с роскошной Швейцарией или даже с богатой Северной Италией! Мы должны были везти с собой даже моторное масло, потому что у них нет ничего для содержания автомобиля, почти нечего есть; в результате путешествие было довольно затруднительным, да еще и жара ужасная, поэтому я выдержала лишь десять дней. Но пейзажи чудесные, некоторые города полны очарования, особенно один, мусульманский, с мечетями и женщинами, одетыми в шальвары и паранджи, а люди в этой стране изумительные. Говорили мы с ними по-немецки, хотя Германию они ненавидят, а Францию по этой причине любят.
Хочу немного побыть в Париже. Погода прекрасная, народ разъехался, надеюсь, что удастся спокойно поработать. Получила письмо от Натали, у нее как будто бы дела идут неплохо, хочет стать детским психоаналитиком! Странная идея, поскольку она просто не в состоянии понять другого человека и занята исключительно самой собой.
Голубчик, будьте уверены, что все здесь без Вас скучают, по крайней мере, два раза в год, а я и дня не могу прожить, без того чтобы не вспомнить Вас добрым словом. Я сохранила все наши сувениры, они постоянно у меня перед глазами, как Вы постоянно у меня в сердце. Между нами смерть не проляжет никогда.
Ваша Симона, верное сердце
Дорогой Нельсон. Давно сижу без писем с острова Паттерсон по причине забастовки почтовых служащих. И сама не могла ничего послать в течение последних десяти дней, но теперь я уже не в Париже, мы с Сартром уехали на два месяца. Сейчас находимся в Голландии, и, следовательно, теперь я могу послать письмо. Если захотите ответить (а у меня большое желание что-нибудь от Вас получить), можете писать до востребования в Трир, начиная с 28 августа, а после 9 сентября в Цюрих. Мы собираемся спуститься вниз по Рейну, пересечь Шварцвальд и доехать до Австрии. Путешествуем комфортабельно, жары нет, а времени для работы достаточно. Работать необходимо: проклятая Ваша книга не закончена, и нужно еще месяца три-четыре, чтобы довести ее до конца. А в моем случае довести до конца означает и дополнить.
Голландия похожа на сон американской домохозяйки и довольно часто напоминает мне жилые кварталы в Вашей стране. В музеях собрана превосходная живопись, а два дня назад видела выставку Ван Гога. От его последних картин исходит отчаяние, пейзажи наполнены ужасом, который испытывает человек на грани самоубийства. В многочисленных автопортретах тоже следы глубокого беспокойства — каким он себя видел, это о многом говорит! Чарующее впечатление производит также Рембрандт, не только как гениальный художник, но и как человек, личность которого проступает и в его автопортретах, и в последних картинах. Тоже оттенок отчаяния, хотя он и не безумен, как Ван Гог. Это, пожалуй, даже не отчаяние, а глубокая и светлая печаль понимания, что могут и чего не могут свершить даже самые талантливые люди, печаль перед наступающей старостью, угрозой смерти, небытием.
Но одной только живописью все не ограничивается; здесь множество восхитительных небольших городов и деревень, здесь — широкие долины, изрезанные каналами, приятное сочетание воды и земли, прямо в поле вдруг видишь корабль, а дома строятся прямо на воде. А главное, прелестные ветряные мельницы и восхитительное небо. Страна, пожалуй, слишком уж вылизанная, слишком очаровательная, слишком миленькая. Езжу повсюду в машине, верной моей машине, которая начала стареть, но, как и Вы, я привязана к старым вещам, я привязана к ней, как Вы к Вашим старым штанам, старым дырявым рубашкам, которые Вы не в состоянии выбросить, помните, мне самой и против Вашей воли пришлось утопить их в Миссисипи. Я буду очень сокрушаться, когда придет час поменять мою старую тележку на новую.
Только что прочитала потрясающую книгу, если ее переведут, не пропустите, хотя она — огромная. Книга немецкая, в некоторых своих проявлениях несимпатичная, но переполненная информацией о Германии до и во время войны. Разгром, американская оккупация, обо всем написано захватывающе. Это не роман, а документальный репортаж о том, что действительно пережил некий Эрнст фон Саломон, человек интересный, когда-то участник убийства Ратенау{337}. Он исходит из вопросов анкеты, на которую должен был ответить каждый немец по приказанию американской полиции: вопросов всего 131! Он и отвечает с исчерпывающей полнотой и, благодаря этой уловке, ему удается описать всю свою жизнь. Оригинал называется: «Die Fragebogen»{338}. Разыщите ее.