Страница 19 из 226
В Лондоне я осталась еще на один день. Мы всё бродили по этому обветшалому городу и всё больше в него влюблялись. В четверг вечером состоялась премьера пьесы Сартра в маленьком некоммерческом театре в Хаммерсмит, одном из самых красивых лондонских пригородов. Я встретила там Риту Хейуорт{48}, прекрасную, как яркая вечерняя звезда. Премьера пьесы, которая по-английски называется «Люди без тени»{49}, оказалась почти провальной, и дело вот в чем: Сартр хотел вывести на сцену французских фашистов-полицейских, мучивших и убивавших французских участников Сопротивления, французы по обе стороны, молодые французы, но одни из них сделали правильный выбор, а другие ложный. Обо всем этом у него сказано впрямую, жестко, без условностей. Однако английский постановщик струсил, он выбросил почти все, что касалось мерзавцев полицейских, а того, что он не выкинул, он попросту не понял; осталась лишь героическая история участников французского Сопротивления, борющихся с… никем. Я была в ярости, несмотря на прекрасную игру актеров. Зато «Почтительную потаскушку» поставили превосходно. Это история одной молодой проститутки, сознанием которой манипулируют южане, всемогущие краснобаи и стопроцентные американцы. Они заставляют ее лжесвидетельствовать против бедного и невиновного негра. Америка, Южные штаты, по крайней мере, получила по заслугам. Поскольку англичане обожают и ненавидят американцев, как это бывает с братьями-близнецами, они были в восторге от этой сатиры; им довольно услышать со сцены американский акцент, и они уже бешено хохочут, они всё отлично поняли, был настоящий триумф, и Сартра, неловкого, смущенного и бессловесного, вытащили кланяться. Потом был прием, и можно было не сомневаться, что он будет блестящим, — такой умный Сартр, такая красивая Рита Хейуорт. Но на самом деле он побил все рекорды заунывности. В жизни не припомню такого тоскливого ужина. В убогом маленьком обеденном зале нас рассадили за столики, Сартр в одиночестве сидел в углу, меланхолически пережевывая свой бифштекс, а я оказалась напротив Риты Хейуорт и пыталась с ней разговаривать, любуясь ее потрясающими плечами и грудью, которые не одного мужчину свели бы с ума, а по мне, так все равно. Она ужасно скучала, Сартр ужасно скучал, все ужасно скучали. И мы сбежали очень быстро, как только удалось. А вчера — возвращение Золотой стрелой и снова — пересечение Ла-Манша в компании с маленьким человеком-лягушкой, настолько перевозбудившимся от присутствия женщин во время этого путешествия, что смотреть на него было отвратительно.
Мой дорогой, сейчас полночь, я много поработала, повидала друзей и теперь нахожусь в розовой комнате, где только что перечитала Ваше письмо. Я могла бы, и часто делаю это, воспроизвести его слово в слово, чтобы выразить и свои чувства: «Неужели кого-то мне может не хватать так остро… Если бы Вы были рядом в этот момент, сколько было бы слез от боли и от счастья». Я согласна выносить из-за Вас страдания, согласна терпеть разлуку, если Вам меня так сильно недостает. Такое чувство, что я это Вы, а Вы это я. Верьте в меня, как я верю в Вас, что бы ни случилось, и мы никогда не почувствуем разлуки. Между нами всегда будет только любовь. Жду Вас, желаю Вас. Примите меня в свои объятия, поцелуйте и сделайте своей женой.
Ваша Симона
Мой любимый, нет писем после тех двух на прошлой неделе, и я их снова перечитала. Знаете, я не очень-то порицаю Вас за вкус к игре. Если весь день Вы работаете, почему бы и не поиграть? Единственное, что действительно важно, — это хорошо работать, но, когда работа окончена и надо как-то расслабиться, можно делать все, что угодно. Я, например, предпочитаю выпить рюмочку, а это вовсе не лучше, чем карты, не меньше и не лучше. Сейчас я пью, пожалуй, даже слишком много, потому что Вас мне не хватает. До такой степени не хватает, что я и представить себе не могла. Нельсон, дорогой, Вы самый милый из мужчин. Так мило с Вашей стороны вызваться все приготовить к моему возвращению, но пусть это останется на стадии желания. Если Вы живы и все еще любите меня, чего же мне больше? Не надо никаких специальных поступков. В крайнем случае, будет идеально, если Вам удастся купить машину за десять долларов и Вы сумеете ее водить, но разве не будем мы счастливы и без машины — в автобусах и самолетах, или даже просто в автобусах, без самолетов, на одних бифштексах и кукурузе, или даже просто на кукурузе, без бифштексов? Вы знаете, что я неприхотлива, могу питаться лишь картошкой и хлебом, любовью и свежей водой. Так что ни о чем не беспокойтесь.