Страница 17 из 226
Нельсон, любовь моя, продолжаю восхвалять Вам Корсику и говорить о том, как мне здесь понравилось. Я писала Вам из Бонифачо. Потом мне захотелось отправиться еще в один маленький порт, который называется Порто-Веккьо. Поскольку автобусы туда уходили в 4 или 5 часов утра, что, в общем-то, слишком рано, я взяла такси. Отъезд был назначен на 14 часов, и после обеда с омаром я принялась ждать. Но и после сиесты, в 16 часов, такси все еще не появлялось. Я пожаловалась по телефону, меня выслушали и сообщили, что шофер должен быть в настоящий момент в Аяччо, так как утром его видели на дороге; я была в гневе, хотя на корсиканцев и невозможно всерьез сердиться. Мой собеседник предложил, что сам отвезет меня, что и сделал. Это был еще один прекрасный вечер. На грязном постоялом дворе стены номера увешаны яркими рисунками, изображающими полуобнаженных женщин с черными или рыжими волосами, что выглядит комично в подобном месте. И оказалось, что это творчество американского солдата-художника, который родом из Чикаго (он уточнил это, подписав произведение). Хорошенькая черепашка бродит у меня в комнате по кровати. После ужина я понаблюдала коммунистический мини-митинг, который состоялся в помещении, выходящем прямо на улицу и в изобилии разукрашенном красными знаменами, огромными фотографиями Сталина и Тореза{45} и освещенном свечами (электричество в деревне отключили). Старые и молодые напряженно слушали молодую чернявую коммунистку, которая объясняла им, что такое фашизм. Я не люблю КП, но испытываю симпатию к людям, которые с таким жаром стараются узнать что-то об огромном мире, окружающем их бедный и такой прекрасный остров. На следующий день немного ходьбы по извилистым горным тропинкам, а потом большой грузовик остановился и довез меня до другой деревни. И тут начинается еще одна история, типично корсиканская. Во вторник утром я собиралась сесть в автобус; мне сказали, что отправление часов в шесть утра, я проснулась на рассвете и в шесть была на месте: никакого автобуса. Ждала, ждала, пока люди мне не сказали, что шофер накануне крепко выпил и скорее всего еще спит. В 7 часов мы отправились к нему под окна: все было закрыто, ничего не поделаешь. Часом позже один местный из молодых яростно постучал в дверь гостиницы, потом пошел и разбудил хозяина, тоже мертвецки пьяного, а тот поднял шофера. Тот, полуодетый, устремляется к автобусу, автобус устремляется по извилистым узким дорогам, все смеются до упаду, и никто не беспокоится по поводу потерянного времени. Я много ходила и разговаривала с деревенскими жителями о немецкой и итальянской оккупации, о корсиканском подполье и т. д. Так приятно под вечер оказаться в какой-нибудь жалкой маленькой гостинице, где крестьяне едят отвратительный маслянистый суп, выпить с ними красного вина, с каждым побеседовать. Много узнаешь, в этом краю люди вовсе не глупы, всем интересуются, женщины просто красавицы и кажутся счастливыми, несмотря на бедность. Прямо посреди дороги на Аяччо мы натолкнулись на целый выводок молодых куропаток; шофер тотчас же остановился, мужчины попрыгали из окон, чтобы изловить этих куропаток, а весь автобус обезумел от возбуждения. В Аяччо кто-то стрелял, снова всеобщее возбуждение, все бросились на улицу, и страшное разочарование: никого не убили. Мне нравится эта любовь к жизни, эта привычка воспламеняться по любому поводу.
Плаваю чуть лучше, чем вначале, но не намного, еле двигаюсь в воде. И в восторге от этого наперекор всему.
Мой дорогой, Ваше письмо меня ждало, и я прочитала его с любовью. Все-таки это странно: еще вчера утром купаться в Аяччо, а ужинать уже в Париже. Перелет был замечательный и недолгий.
Да, я читала «Моби Дика»{46}, и, больше того, это одна из самых моих любимых книг; Марк Твен{47} тоже, я прочла его в этом году в Америке. Вы мужественно старались уразуметь экзистенциализм и должны быть награждены. Нельсон, любимый мой, ничего мне из Америки не нужно, кроме Вас, и если Вы сами не можете вместиться в почтовый ящик, то достаточно посылать мне письма, такие же, как это, ни о чем другом и не мечтаю. Я довольна: тем, кому я давала читать Ваш роман, он понравился, надеюсь, что они примут решение его опубликовать. В Париже пробуду лишь день, потом отправляюсь в Лондон на четыре дня, еду с Сартром на премьеру его «Мертвых без погребения». Я обгорела на солнце, кожа на носу и на лбу лупится, не представляете, какая я уродина, но чувствую себя отлично.
Вот уже почти два месяца, как мы расстались, но я ничего о Вас не забыла, и никогда Вы не казались мне ближе. Перстень Ваш всегда со мной, он в мыле, когда я умываюсь, в песке, когда сижу на корсиканских пляжах, и теперь примет на себя толику лондонской пыли. Вы замешаны во всех проявлениях моей жизни.
Целую Вас долго и нежно.
Ваша Симона