Страница 40 из 73
Подумалось о том, что именно здесь можно было бы укрыться, освоиться, взять самих шпионов быстро и неожиданно. Скорее всего, они пойдут по уже протоптанной тропе назад. Но такие малодушные мысли отринул. Нет, нужно не только брать шпиона, но и связных или двухсотить их наглухо. Не думаю, что у Наполеона много специалистов по диверсионной и шпионской деятельности, что на смену одним тут же найдутся другие с подобными компетенциями.
Минут двадцать мы шли ещё по лесу. Далековато.
Я кивнул, когда Ефим показал на одну из сосен рядом. И тут же парень ловко, почти бесшумно… Но поднялся ветер, и в лесу помимо шума листвы ещё и трещали деревья. Не падали, но несколько настораживало. Хотя и хлопанье грязи, и звуки от сломанных веток — всё нивелировалось.
Через четверть часа Ефим остановился окончательно и показал на огромную сосну чуть левее оврага. Ствол внизу был такой толщины, что вдвоём не обхватишь, а верхушка возвышалась над соседними деревьями.
— Дальше близко, — прошептал он. — Ежели прямо, шагов двести. Может, меньше.
Где-то справа внезапно хрустнуло.
Игнат мгновенно развернул штуцер. Захар пригнулся. Я поднял руку, приказывая всем замереть. Куст качнулся ещё раз, сухие листья зашуршали, и из-под орешника вдруг выскочил здоровенный заяц. Серый ком метнулся буквально в нескольких шагах от нас, замер на долю секунды, будто сам удивился количеству вооружённых людей в собственном лесу, а потом огромными прыжками понёсся в сторону оврага.
— Тьфу ты, нелёгкая, — выдохнул Ванька, опуская пистолет.
— Тихо… — успел раньше меня прошептать Захар.
Ждали дальше. Через несколько минут сверху донёсся тихий свист. Я подошёл к стволу и задрал голову. Между ветвями показалось лицо Ефима.
— Идут, — едва слышно прошептал он.
— Кто? — прозвучал не самый умный вопрос от Ваньки.
Нет, дисциплина хромает у нас. Вольница, своеобразный Совет Старших, что мы тут устроили, не даёт эффективности. Нужно мне брать свой отряд, как и те два десятка бойцов, при прибыли от генерала, и готовить парней как следует. Там есть из кого лепить нужных спецов. Ну а остальные… Ванька, Усач… Нужно бы с ними вдумчиво поговорить. Что за беседы на выходе? Но не прямо сейчас устраивать разборы полётов.
Я подошёл к кустам, раздвинул их. Видно не было, но порскнувшие в стороны какие-то небольшие птицы говорили о «слоне в посудной лавке», о людях, плохо знакомых с белорусскими лесами.
Скоро увидел: быстро между деревьев показались фигуры и опять скрылись.
— К поляне. Это монахи… — прошептал я.
А я ведь сперва про монахов не поверил.
— Какие ещё монахи? С чего им тут? — состроив яркое удивление, спросил Захар.
— Настоящие. В рясах. Один высокий, другой толстый. Кресты вижу. Шляпы… ну, не наши. Чёрные.
Ванька повернулся ко мне. Захар медленно приподнял бровь.
— Латиняне-схизматики, что ли? — одними губами произнёс он.
Я приложил палец к губам и снова посмотрел наверх.
— Французы?
— Там. Трое вижу. Один возле дерева. Другой дальше. Третий к коням ходил, — это уже сказал Ефим.
— Больше никого?
Ефим некоторое время всматривался вдаль.
— Не вижу.
Вот теперь происходящее становилось одновременно понятнее и страннее. Двое католических монахов могли находиться в этих местах по десятку совершенно невинных причин. Война разбрасывает людей похлеще бури: священники, беженцы, купцы, крестьяне, монахи — кого только не встретишь на дороге. Но двое католических монахов, которые осторожно идут на спрятанную в лесу поляну, где их ждут трое французских военных, уже требовали гораздо более убедительного объяснения.
Я вспомнил посиделки у костра с кружкой горячительного напитка, которая была общая для всех — «келих кола» — ходила по кругу, и каждый отпивал из полулитровой металлической ёмкости сколько хочется, ну или пропускал, если достаточно или человек был против спиртного.
И на таких посиделках чего только реконструкторы не расскажут.
Про монахов, которые шпионили прямо под носом Раевского, именно что добывая сведения об арьергарде русской Второй армии, был разговор. Ещё тогда вспомнил, что кто-то возмущался, что ну не глупые же люди жили в этом времени, чтобы пропустить такое и допустить к секретам каких-то проходимцев-монахов, причём ещё и католиков.
Я в дискуссии не участвовал, сидел в удобном походном стуле в полудрёме. Потому и не сразу вспомнил. А тут вон оно как… Монахи-шпионы…