Страница 80 из 105
– Нет, эти джентльмены вполне себе обычные мужчины. Молоды, красивы и богаты. Веришь, я даже не знаю, кто они. То есть, не знаю их рода и звания. Внешне все хороши, одеты модно и дорого, деньгами набиты все карманы. У каждого золотой брегет. Мне их порекомендовал один знакомый. Очень важный господин, работает в Сенате. И заплатили они за тебя прилично. Но ты не бойся, они, судя по всему, люди почтенные. Меня не обманешь, насчет манер и состояния.
– Прекрасные же у них манеры, иметь одну женщину втроем.
– Ну, ты только представь, весь день они проводят в скучнейших разговорах о деньгах, политике и прочей ерунде. Дома их ждут чопорные жены – худые и бледные, от которых не дождешься никакой вольности в супружеской спальне. Вот они и предпочитают отдохнуть с шиком, разнообразно. Дабы потом полгода вспоминать сию встречу. Захотели господа оргии. Пусть получат ее в лучшем виде. Для того и существует мой салон и такие как ты, – Мари вызывающе посмотрела на Глафиру. – Ложись на кровать, я завяжу тебе глаза. И будь добра, милочка, постарайся не грохаться в обмороки. Здесь нет потайной комнаты для слежки за тобой. Я оставлю тебя с ними на всю ночь.
– Но?
– Никаких «но». Ты у меня теперь девушка бывалая. Терпи, ma puce.
Мари сняла с Глафиры халат и велела ей лечь животом на круглую кровать. Затем она взяла красный шелковый шарф и завязала им Глаше глаза. Живот и соски Глафиры уперлись в прохладу алого шелка.
– Ноги разведи шире, – приказала ей Мари, – я смажу тебе промежность душистым маслом.
Тонкие пальцы Мари проникли в Глашину вагину, вызвав легкое томление, а после они вошли в анус и щедро смазали трепетную розовую звездочку.
– Ой, да тебя можно и не мазать. Ты уже вся течешь. Какая ты страстная сучка, ma puce. Завтра я сама тобой займусь. Да и доктор давно скучает по тебе. Оближешь нас обоих. А мы тебе заплатим, – Мари хохотнула и шлепнула Глашу по ягодицам. – Лежи смирно, ноги не сдвигай и повязку не снимай.
Дробно простучали каблуки уходящей Мари, хлопнула входная дверь, и Глафира осталась в одиночестве. Минуты тянулись медленно, ей хотелось сорвать с себя повязку и встать. Но она помнила приказ Мари, и потому мучительно ждала посетителей. Наконец дверь отворилась. Судя по движению воздуха и новым запахам, в комнату кто-то вошел. Раздались твердые мужские шаги. Их было несколько. Пальцы Глафиры сжали шелк алого покрывала, раздвинутые ноги напряглись и покрылись испариной.
– Charmant! – прозвучал приятный, немного хрипловатый мужской голос.
– Ты прав Анри, она очень аппетитна. Такой роскошный белый афедрон я давно не встречал, – голос второго джентльмена был еще грубее. Он звучал, словно голос простуженного человека.
– Знатная дева, – подтвердил третий почти басом.
Глаша похолодела. Рука потянулась к шелковой повязке, ей мучительно хотелось посмотреть на внешность этих господ.
Но чья-то шершавая ладонь перехватила ее руки и силой удержала на месте. Одновременно ей показалось, что шарф, закрывающий глаза, уплотнился. Он будто приклеился к лицу, окутав глаза таинственной субстанцией похожей на теплую клейкую смолу. А руки? Ее руки словно онемели. Она не могла пошевелить даже пальцами.
– Где-то здесь я видел славный круглый тюфячок, – раздался голос простуженного. – А, вот и он.
Глафира почувствовала, как ее, словно пушинку, приподняли за талию и подсунули ей под живот что-то круглое, похожее на подушку или плотный валик. Ее зад взлетел над кроватью выше, а голова все также была прижата к изголовью.
«Я вся теперь открыта для тарана, – нервно думала она, кусая губы. – В такой позе, о боже… Почему не двигаются руки?»
Она попыталась издать протестующий звук, но липкая масса, закрывающая глаза, растеклась на все лицо, не давая ей вымолвить и слова. Она лишь беспомощно двигала одеревеневшими губами, но звуки не шли из нее. Это состояние не было мучительным. Как ни странно, ее дыхание оставалось ровным, не стесненным никакой преградой. Казалось, что все происходящее трансформировалось в странный сон, в котором постепенно уходил страх, и на его место пришло сумасшедшее желание. Она изнывала в предвкушении предстоящего вторжения. Ей остро хотелось скольжения внутри нее.
«О, почему они медлят? – думала она, и сама удивлялась собственным мыслям. – Пусть они войдут везде. И грудь… Пусть сильнее сожмут соски…»
– Сейчас, красавица, – раздался хриплый бас над ее ухом. – Мы не медлим, мы лишь снимаем фраки.
Мужское дыхание обдало жаром ухо и часть щеки, запахло мускусом и потом. Но этот запах не был ей противен. Наоборот. Страсть еще сильнее закипала в крови. Неожиданно она застонала. Чья-то ладонь шлепнула ее по заду. Раздался грубый мужской смех. Она почувствовала, как чьи-то пальцы вжались во внутреннюю поверхность бедер. Невидимый любовник лишь слегка склонился к ее раздвинутым ногам, но тело вновь обдало жаром, а спине стало щекотно. Глаше показалось, что ее накрыли чем-то мохнатым, чуточку колким и шерстяным. Кожа невидимого человека была не гладкой. Она была покрыта волосами? Полно, Глафира видала в салоне много волосатых мужчин, но такое она ощущала впервые.
Она почувствовала, как что-то горячее и длинное скользнуло по промежности, задержавшись на анусе, и слегка вторглось в него. По ощущениям это было похоже на человеческий язык, но язык необыкновенно длинный. Но как? И поверхность этого языка казалась иной, чем у обычного человека. Она казалась липкой, бугристой и горячей. Язык проник во влажную щель и метнулся до самого конца, обдавая жаром и распирая стенки ее узкого лона. А вместе с этим вторжением Глашу затрясло, словно в лихорадке.
– Ты хоть раз видел такую хотючую нимфу? – раздался насмешливый бас.
– Нет, Матис, я редко видал таких. Бьюсь об заклад, она спустит несколько раз.
Этот диалог заставил Глафиру смутиться. Смущен был ее разум, находящийся в плену сладкой полуяви, тело же ее вожделело ласк еще сильнее – она прогибалась в ожидании.