Страница 105 из 105
– Таня, он перестал со мной спать, – жаловалась Татьяне Глафира. – Доктор ему сказал, что это опасно. А я… Я изнемогаю от желания.
– Раз доктор сказал, значит так и надо.
– Ну, что ты такое говоришь? Потрогай! – Глаша брала в руки худую Танину ладошку и тянула ее к горячей налитой груди. – И тут все болит. Танечка, я хочу безумно.
Глафира легла на кровать и стала расстегивать просторный халат.
– Он уехал. Я прошу тебя…
– Нет, раз доктор не разрешил, значит, и не будем, – Татьяна резко одернула руку и отошла к окну.
– Ну, что ты, глупая? Это же совсем другое…
– Глаша, уходи…
– Таня, ну, что ты!
– Уходи я тебя прошу, от греха.
Глаша вспыхнула от обиды и убежала в слезах.
Татьяна стала молчалива и редко выходила в гостиную. Отказывалась она и от общих обедов. А однажды утром Глаша зашла в ее комнату, но Тани в ней не оказалось. На столе лежал тугой кожаный кошель, полный золотых монет и банковских билетов. В этом кошельке было целое состояние. Рядом с кошельком лежала записка, написанная корявым печатным почерком (Танюша научилась грамоте и письму в салоне мадам Бонне):
«Дорогая моя Глашенька, не поминайте меня лихом. Танюша твоя уехала в монастырь. Не ищи меня, так надо. Буду по гроб жизни молиться за тебя, Сергея Юрьевича и ваших деток. Здесь лежат все твои деньги. Они вам пригодятся. Я взяла только на дорогу. Прощай».
* * *
В конце мая, в имении Мельниковых все зеленело. Свежая трава тянулась к солнцу, а в рощах цвели первоцветы, и заливались трелями соловьи. Яблони в саду гнулись от кипельно белых и чуть розоватых цветочных гирлянд, а свежий ветер гнал волны дурманящего аромата. Сергей почти постоянно находился рядом. И оставлял ее лишь в редкие часы, когда отлучался по хозяйственным делам. Он все также был ласков с ней и предупредителен. Глафира чувствовала себя любимой, она и была таковой.
Иногда она прогуливалась в одиночестве по саду. Там, вдали от пешеходных аллей, она облюбовала себе старую скамейку. Напротив скамейки росла старая раскидистая яблоня. Порой она засиживалась на скамейке до самых сумерек, пока муж или горничная не звали ее на ужин.
Она вспоминала всю свою прежнюю жизнь, скучала по Татьяне – ей так не хватало верной подруги.
– Эх, Таня – Таня, зачем ты оставила меня? Именно сейчас… – Глаша разговаривала сама с собой. – Ты помнишь, Танюша, как я приехала впервые к Махневым? Тогда стоял такой же теплый май. Ты помнишь, как цвели яблони в махневском саду? Целое море белых цветов и… Володя. Он очень любил свой сад. А я любила его. Таня, я и сейчас его люблю…
Вдруг ветер пробежал по верхушкам деревьев. Пахнуло ароматом табака и запахом Фарины. Рядом с яблоней стоял Владимир, словно живой, и улыбался ей. Она не поверила своим глазам.
– Володя, ты?
– Да, любимая, это я. Я пришел попрощаться.
– Нет, не уходи.
– Глашенька, ты проживешь долгую и счастливую жизнь. Испей ее до дна. Ты должна, обязана стать счастливой. Ради меня. Я люблю тебя, милая. И всегда буду любить. Мы обязательно встретимся. До встречи, любовь моя! – он с грустью помахал ей рукой и растворился в белых ветках.
Глаша долго сидела на лавке, пытаясь на веки запомнить его родное лицо.
ПРОДОЛЖЕНИЕ (ОКОНЧАНИЕ) СЕРИИ СЛЕДУЕТ.
Эта книга завершена. В серии Глаша и Владимир есть еще книги.