Страница 103 из 105
– Глашенька, любимая, – Сергей сел на колено возле ее ног. – У меня есть небольшое состояние, которого хватит нам и нашим детям, но я вовсе не светский человек. И мне совершенно плевать на мнение общества. Я его презираю. Если вы согласны, мы завтра же уедем в деревню, в мое имение.
– Это сейчас я вам люба, а как поссоримся, так вы упрекать начнете за те годы, что я в пороке провела.
– Богом клянусь, что никогда я не посмею упрекнуть вас. Разве вы в том виноваты? Вины вашей нет, это судьба так с вами жестоко обошлась.
– Я не одна. Со мной Татьяна.
– Ну, разумеется. Если вы обе желаете, мы возьмем нашу Танечку с собой. За то время, пока вы лежали в госпитале, мы успели с ней хорошо подружиться. Она очень милая и добрая девушка. Я готов просить ее ехать вместе с нами.
– Это вы, Сережа, очень добры. Я согласна, – Глафира сдержано улыбалась.
* * *
– Ох, опять куда-то ехать, – немного ворчала Татьяна. – Давно ли в Италии разные собирались. И вот на тебе, теперь в Костромскую губернию что ли? И где такая?
– Туда, Танечка. Там у Сергея Юрьевича имение. Костромская губерния граничит с нашей, Нижегородской.
– Глаша, послушай меня, – Таня опускала руки. – Я отдам тебе деньги, они вам пригодятся. А сама уеду.
– Куда это ты собралась?
– В монастырь Псковский поеду. В монахини постригусь.
– Ну, вот еще. Поедет она. Да, кто же тебя отпустит? И слушать ничего не желаю. Собирайся живо. Сейчас приедем, будем обживаться, а Сережа поедет в Нижний, встретиться с Рыловым. И потом в церковь они вместе должны пойти. В общем, будет настаивать на разводе. Он говорит, что все это решит за деньги. Надо, чтобы Сергею выдали «разводное письмо». Он сказал, что в противном случае, мы будем с ним писать ходатайство в Святейший Синод.
– Ой, да пока те ответят, сколько воды утечет, – качала головой Татьяна
– Думаю, что Рылов не станет противиться, если ему хорошо заплатить. А по мне, то пусть причиной развода называет мою неверность. Пусть…
– Вот, покойнички Махневы дел учинили. Их ужо нет, а ты все в кабале. А вдруг Елистратишка заупрямится?
– Таня, да он за деньги маму родную продаст.
– Ну, дай бог, – Таня перекрестилась.
* * *
Имение Сергея Юрьевича Мельникова находилось в Варнавинском уезде, Костромской губернии. Двухэтажный каменный особняк и множество хозяйственных построек находились в довольно уютном месте, недалеко от реки Ветлуги.
Стояла середина августа. Ночи были уже прохладны, а днем все также жарко. Сергей Юрьевич вел себя немного сдержано. Прилюдно он не оказывал Глафире знаки внимания. Казалось, что к нему в гости приехала ближайшая родственница или сестра. Немногочисленная прислуга смотрела на Глашу с интересом. Удивлена была и тетка отставного майора, проживающая в соседней деревне.
Сергей водил Глашу по просторным и залитым солнцем комнатам особняка. Смущенно краснея, он показывая ей три пустых спальни на втором этаже, гостиную и множество других комнат. В одном из залов стоял светлый рояль. Глаша присела к нему и сыграла какую-то легкомысленную детскую песенку, а Мельников подошел к ней сзади, оглянулся на двери и поцеловал украдкой в пухлые губы.
– Мы оба здесь будем счастливы, милая Глашенька. Я люблю тебя, – шептал он на ухо. – Как только ты получишь развод, я тотчас объявлю тебя невестой.
На следующее утро карета Мельникова, запряженная парой гнедых, увезла его в Нижегородскую губернию, благо, что путь туда был недолог. Сергей Юрьевич обещал вернуться через несколько дней, как только утрясет все дела по Глашиному разводу.
В имении Мельникова всюду царил порядок и чистота, но не хватало женской руки, чтобы навести уют.
– Глаша, давай повесим сюда занавески новые? – предлагала Татьяна. – Помнишь, как у Мари, в сборках.
При упоминании Мари, Глафира вздрагивала и уносилась мыслями в столицу, в салон мадам Бонне. Она недоумевала, отчего Мари послала ее на верную смерть.
– А сюда я свяжу салфетки беленькие, с ленточками и цветами, – Танин голос вырывал Глашу из сумрака кладбищенской часовни.
– Таня, как ты думаешь, мертвецы и правду умеют вылезать из могил?
– Ну, чего она спросить удумала! Опять вспомнила, – Таня перекрестилась. – Сергей Юрьевич сказал, что то были лишь припуги чернокнижника. Что не бывает такого, – последние слова Татьяна произнесла не столь уверенно. – Хотя, нам бабка Мелентьевна рассказывала, что есть на свете упыри. Свят! Свят! Вот те точно существуют. Их чтобы убить, нужен кол осиновый.
– Таня, не пугай ты меня…
– Я не пугаю, – оправдывалась рыжая умница. – Те упыри давно жили, и не у нас, а в деревнях Муромских, лесах далеких. И не вспоминай ты про тех иродов, а вон Сереженьку благодари, что спас – поспел вовремя. Он хороший. И мужем тебе хорошим будет.
– Таня, ты давно меня не трогаешь, не обнимаешь. Я соскучилась, – горячо шептала Глаша.
– Хватит уж, по норкам нам ласкаться. Ты скоро мужниной женой станешь, детей будешь ему рожать, – Таня отстранялась от объятий Глафиры, но оставшись наедине, ласкала Глашу так истово, будто прощалась.
– Таня, я всегда найду возможность, приходить в тебе на ночь, – сбивчиво обещала Глаша.
– Ну, вот еще… Как же! Все Глаша, кончилась наша любовь.
– Зачем ты так? Я не смогу без твоих ласк.
– Эк, тебя расперло. Привыкнешь, – хмыкала Таня, сердясь. – Игрались, было дело. Было, да прошло. Как обвенчаетесь, так я к тебе больше не притронусь.
– А что же у Рылова-то трогала? – язвила Глафира. – Тоже же венчана я была.
– А потому и трогала, как узнала, что он у тебя по мужской части несостоятелен. Да и не любила ты его. А этот-то, видать по-всему, мужчина видный, да ладный.
– Ой, Таня, я знаю, что Сергей хороший, но вот так, как…
– Как с демоном Володей, у тебя ни с кем не будет. Заруби себе на носу.
– Ты думаешь?
– Я знаю, потому, что Володенька наш знался с нечистым, а Сергей Юрьевич – обычный, православный человек.
– Да, никакой он не демон, – тихо возражала Глафира. – Просто, заблудшая душа. Он ведь не злой был, просто любил женщин. Какой в любви грех? Я скучаю по нему до сих пор.
– Перестань, слушать тошно. Никого твой Володечка не любил. Пойдем лучше на речку. Там свежо…