Михайловская дева [СИ

Глава 8

– Итак, я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие…

После этих слов демон лукаво улыбнулся и подумал: «Надо бы меньше читать русской прозы». Однако невозмутимо продолжил:

– Да, да, господа, именно за этим. Я был немного занят все последние дни. Имеет же право и начальство на свой законный отдых. Так вот. Я просмотрел новые уроки каждого из моих слушателей. У Худовой, Травина и Булкина все идет почти по плану. Ученики огребают свои шишки по-полной. Там снова слезы, разочарования, обиды, и как следствие – короткий, но бесценный опыт. Но это я перечислил лишь троих. У господина Махнева, любимчика фортуны, опять все сложилось не так, как у нормальных людей. Я определил нашего горе-ученика в тело молодой девушки. Приставил к нему жуткого развратника, имеющего гарем из наложниц в сто пятьдесят душ. Напустил всевозможной мистики, страхов и, бог знает, каких несуразностей, могущих вогнать в смятение не только юную девицу, но и даже зрелого духа, каким и является, на самом деле, господин Махнев. И что вы думаете? Там, совершенно на пустом месте, возникли такие нелепые лямуры, что гарем распущен, а тиран стал послушным и влюбленным Ромео. Как вам, господа, подобное?

Демон прошелся по кабинету, приблизился к окну и с нескрываемой любовью посмотрел на небо. Казалось, что лик Селены зацепился за саму золотую решетку. Луна светила дьявольски ярко.

– Разумеется, я даю себе отчет в том, что все эти короткие экскурсы в маленькие, искусственные воплощения чреваты непредвиденными сюрпризами, ибо, чем старше дух, тем быстрее выходит на свет его истинная природа, независимо от обстоятельств жизни и тела, данного ему во временное пользование. Однако я немного отвлекся, ибо, не смотря на сюрпризы, эксперименты будут продолжаться. Они приветствуются моим начальством, ну а ошибки… ошибки будем исправлять.

Овидий и Рукомойников оба серьезно смотрели на магистра и изредка кивали с совершенно важными минами.

Виктор подошел к столу и взял с него невесть откуда появившиеся бумаги.

– Эту бумагу я взял со стола станового пристава, в ведомстве которого находится село Большое Михайлово. Здесь отчет полицейского дознавателя. Я не стану перечитывать целиком эту полуграмотную пачкотню. Однако зачитаю вам лишь свидетельские показания госпожи Гречкиной, которая, не смотря на полученные увечья, оказалась под следствием.

– Так… – демон бегло пробежал глазами вступительные строки. – Ага! Вот… «любовница и содержанка моего брата, Михайлова Романа Алексеевича, бросилась на меня с кулаками, и силу при этом имела не женскую. Она толкнула меня с лестницы. И голосом при этом говорила мужским….» Ну, и так далее. Видите, какая дичь. А вот, что свидетельствует некий господин, по фамилии Рыбин: «… в комнату, где проживала крепостная Курочкина Мария Васильевна, каким-то образом пробрался молодой высокий мужчина. Ранее я не был с ним знаком. Именно он и избил нас троих. А потом этот мужчина куда-то пропал…» Читать все это далее, нет никакого желания. Скажу одно: в настоящий момент Мария Курочкина с младенцем, а равно и ее сожитель, господин Михайлов, взяты под стражу. Курочкиной вменяется убийство и нанесение тяжких телесных повреждений. А это, скорее всего – суд и каторга. А ее любимого Михайлова обвиняют в устройстве гарема. Официально, кроме скандала и разборок с супругой, ему ничего не грозит. Таковы наши законы. И его скоро отпустят.

– Патрон, а может, ну его? Пусть наш жеребец и далее глотнет по-полной? Пусть его в Машкиной личине отправят на каторгу. Там бы эту спелую Машку использовали по назначению каторжане. А ребенка бы отдали Михайлову. А? – мечтательно произнес Овидий.

Поручик нервно сжал кастеляну узкое плечико и тихо прошептал:

– Овидушка, ну, право, это уж слишком будет… Жалко Машку. То бишь, Владимира нашего.

– Какой же ты, ангел мой, кровожадный, – усмехнулся Виктор. – Каторга кормящей матери? Впрочем, было бы неплохо. Однако боюсь переборщить. В итоге получим вконец сломленную судьбой личность. А я, признаюсь, этого бы не хотел. У меня были иные планы на моего le favori.

Демон плюхнулся в кресло. Листочки из полицейского документа испарились сами собой.

– Итак, мои голуби. Я полагаю, что главное – вовремя остановиться. Я позвал вас, чтобы отправить в тот предел, где сейчас мается в полицейском участке наша кормящая мать и ее любовник. Кстати, они сидят в разных камерах. Вы представитесь комиссией из жандармского управления и вызволите нашего дворянина. Не позднее завтрашнего утра господин Махнев должен завершить свой урок и оказаться в собственном доме. Я приду к нему и проверю. Судьба Михайлова мне не интересна. Пусть его и дальше маринуют в полицейском участке. Он все равно откупится. Наше общество охраняет интересы состоятельных господ.

– А может, накапать становому приставу, что он не только насиловал своих девиц, но и нескольких уморил до смерти? – не унимался Овидий.

– Во-первых, нам нет дела до этого господина, а равно и той реальности, в которой он проживает. А во-вторых, по «ревизским сказкам» у него полный порядок. А в-третьих, он все равно выкрутится.

– А если рассказать о проделках его сестрицы? О том, что она и тетку Машкину уморила.

– Овидий, помилуй, ну, кому интересна какая-то старая тетка? Притом, крепостная? Угомонись. Исполняйте мой приказ без обсуждения. Вызволяйте Махнева.

– Слушаемся! – ответил за двоих поручик Рукомойников и шаркнул ногой.

Неожиданно, рядом со столом демона, прямо в воздухе, закрутилось огромное огненное колесо. По его контуру побежали кровавые мистические знаки. Эти знаки были похожи на странные иероглифы. Рядом с ними появилось изображение черепов, костей, стрел, звезд и прочей чепухи. Вся эта свистопляска кружилась ровно до тех пор, пока на месте огненного круга не появились контуры казенных серых стен полицейского участка. Послышались стуки и крики заключенных. Рука демона придержала этот просвет иной реальности. Туда со свистом рвался воздух. Другая рука схватила нерешительных слуг, Овидия и Рукомойникова, и с силой втолкнула в огненный круг. Как только оба недотепы с грохотом и криком исчезли в сером коридоре, круг перестал светиться красным, побледнели и растаяли очертания всех мистических знаков. Потом раздался хлопок, и вся конструкция свернулась в одну маленькую точку. Точка повисела с минуту в воздухе. А после с монетным звоном опала на мраморный пол кабинета. Виктор крякнул, наклонился и поднял с полу заветный алтын. Сдул с него пыль и положил в карман мантии.

* * *