Страница 64 из 108
– Ну-уу-уу, так неинтересно… – канючила Маша. – Приведи ко мне хоть одну девочку. Ты ее возьмешь, а я посмотрю. Нет, лучше двух. Ну, пожалуйста.
– Я просто покажу тебе свою «пыточную». И все! – деланно нахмурился Михайлов.
Когда наступила полночь, любовники оделись, и словно ночные тати, вышли на улицу. По скрипучему снегу, в свете рогатого месяца, они обошли здание, отомкнули ключом флигель и спустились в подвал. Здесь стоял полумрак. Было тепло. Все девицы крепко спали. Комнаты их были плотно закрыты. За этим всегда следила Анна. Маша шла по подвальным коридорам и рассматривала стены. На некоторых стенах висели картины – обнаженные прелестницы играли с толстыми амурами, волосатые сатиры прятались в гротах, высматривая фигуристых нимф.
– Уже интересно! – прыснула в кулачок Маша.
– Тсс, тихо. Не шуми. Все спят, – отвечал ей Михайлов.
– А жаль… Я хочу увидеть многих девушек. Я хочу их всех трогать за груди. И не только.
– Ты сумасшедшая, Машка, – восхищенно отвечал барин. – В первый раз я встречаю такую похотливую молодую бабенку.
Когда они зашли в одну из «пыточных» Михайлова, Машины глаза загорелись от удивления. Она медленно ходила от стены к стене и рассматривала множество экспонатов этой странной комнаты.
– А это что? – тонкие пальчики с любопытством трогали различные плети и наручники. Правда, при виде ведра с розгами, ее лицо чуточку омрачилось.
– Убери это.
– Уберу, – пообещал он. – Ничего не бойся. Тебя это не коснется. Никогда.
Она кивнула.
– Может, уйдем отсюда? – нахмурился он.
– Нет, милостивый государь, я столько времени мечтала здесь оказаться, а ты хочешь меня увести.
– Ну, гляди у меня! – он сделал страшные глаза.
С этими словами он крепко взял ее за руку и завел за ширму. Там стояло довольно странное сооружение из дерева, похожее на деревянное кресло. Маша и охнуть не успела, как он легонечко толкнул ее прямо на него.
– Снимай юбку и рубашку. Мне нужен твой низ, – горячий шепот вливался в ее уши.
– Одним движением она скинула с себя домашнюю юбку и пышный подъюбник. Без дополнительных просьб Маша сняла и верхнюю шелковую кофту, оставшись совершенно голой в одной полупрозрачной батистовой сорочке, чуть покрывающей тугие груди.
– Раздвинь ноги, – командовал барин.
Его слегка потрясывало от вожделения.
Маша с готовностью исполняла его просьбы. Специальными кожаными ремнями он затянул ей щиколотки в конце подставок для ног, и широко развел ноги.
– Прости, ma chère, но я свяжу тебе и ручки. Ты не должна шевелиться.
– А как я буду двигаться навстречу? – наивно спросила она.
– Уфф, ты точно одержима. У тебя лишь одно на уме!
– Любимый, нет ничего слаще твоего движения во мне. Но я не умею лежать при этом ровно. Я должна насаживаться на тебя.
– Машка, у меня и без этих приспособ скоро х*й треснет. Я сейчас не выдержу этого спектакля и просто вы*бу тебя.
– Ну, нет… Так не интересно. Продолжайте, ваше благородие. Ах! – и она откинулась на спинку кресла. Её зад поддался навстречу. – Я вся в вашей власти.
Михайлов подошел к шкафу, отпер его и достал с полки деревянное дилдо.
Маша посмотрела на него с восхищением.
– О, я поняла твой замысел. Скорее… – она тяжело дышала.
Через некоторое время она попросила второе, чуть толще. Михайлов исполнял ее просьбы, шалея от удивления.
– Не оставь без внимания и мою вторую дырочку, – горячечно шептала она.
– Машка, ты вся течешь…
– Сильнее – хрипела она. – Господи, как хорошо!
Во время этого пиршества плоти Михайлов ласкал своей любовнице все мыслимые и немыслимые места. В ход пошли мягкие кисточки для клитора, зажимы для сосков и даже китайская банка. В конце всей жуткой фантасмагории, барин легонечко стукнул Машу по распухшей и возбужденной горошине клитора, и Маша с криком кончила. Несмотря на толстые стены, весь нижний этаж флигеля содрогнулся от протяжного стона.
– Вот и таись с тобой. Сейчас не только девки проснутся, но вообще весь дом, – с усмешкой констатировал он.
– Любимый, привяжи теперь меня задом и войди в меня сам.
– Я сделаю это. Только, увы, я не смогу в этот раз долго… Ты сводишь меня с ума.
* * *
Однажды, приехав из основной усадьбы, он снова застал Машу за разглядыванием анатомического атласа.
– Ma chère, признаюсь, что в здешних местах я не встречал девушки более пытливой и охочей до наук.
– Роман Алексеевич, ты ездишь по делам, общаешься, ведешь умные разговоры, но и мне хочется познавать что-то новое.
– Это анатомический атлас Буяльского
[25]
[Илья Васи́льевич Буя́льский (26 июля (6 августа) 1789 – 8 (20) декабря 1866) – русский анатом и хирург, академик Императорской Академии художеств.]
. Ты смотришь картинки устройства женского таза.
– Да, я поняла это.
– Зачем тебе эти страсти?
– Роман Алексеевич, грешно сказать, но я хочу столько нового познать о женском теле.
– Интересно… – он приподнял бровь.
– Ну, не знаю… Как только я стала женщиной, благодаря тебе, не было и дня, чтобы я не благословила свой род и мать природу. Господь во мне все так ловко устроил. У меня столько приятственных мест. И все их трения меня приводят в сладкий трепет.
– Какая ты смешная.
– Я скажу по секрету, что самый важный орган во мне – это секель, чуть краснея, прошептала она.
– Правда?
– Да, – захихикала Маша. – И ты так хорошо мне его ласкал в прошлый раз. И хлопнул когда. Так… О, боже! Я снова тебя хочу.
Через час они лежали в обнимку в постели.
– Мне интересно, а другие девы столь же страстны, как и я?
– Признаюсь, мой друг, что ты у меня редкий экземпляр. Отчего я тогда влюбился в твои глаза? Я будто прочел в них все это. Будущее. Все, что нас ныне так крепко связало.
– Роман Алексеевич, любимый, а давай мы снова сходим в твои подвалы.
– А сейчас зачем?
– У тебя есть пара девственниц?
– Есть и не пара. Видишь ли, дорогая, после того, как я сошелся с тобой, я плохо исполняю свои «султанские» обязанности, – усмехнулся он. – Некогда мне девок портить, когда рядом такая фурия ночами спать не дает.
– Вот и отлично. Прикажи, твое благородие, завтра приготовить двоих.
– Зачем?