Страница 103 из 108
– Ага, тоньше и звонче твои крали. А все почему? Все как одна – чахоточные. Вот и все благородство. А я больше люблю баб в теле, здоровых, – хмыкнул Макар. – А то – ни кожи ни рожи. Один носик остренький, букольки, да коклюшки. В корсеты так затянутся, что дышат через раз. А злющие какие! Потому что, голодные.
– Спорить не стану, господин Булкин. Спорить о вкусах – дурной тон. De gustĭbus non est disputandum.
[34]
[De gustĭbus non est disputandum.(латынь) – О вкусах не спорят. На вкус и цвет товарищей нет.]
Владимир снова рассмеялся:
– Будем говорить о мертвых бабах или о деле?
– Конечно о деле… – Итак, судя по карте, нам нет смысла появляться на Волковом. Нам надо быть в Москве.
– А чем тебе рязанские кладбища не годятся?
Кюхлер покраснел:
– Я же уже дал понять, что предпочитаю больше аристократок или дам из высшего света. Согласитесь, что встретить таковых в Рязани, гораздо меньше шансов.
Владимир снова усмехнулся:
– Какая в вас, господин прозектор, бездна эстетики, вкусовщины, и куча сословных предрассудков.
– Увы, мой дорогой. Менять себя в угоду новомодным демократическим течениям я не стану. Поздно-с…
– Ну, хорошо. Москва, так Москва. Где там будем выходить?
– Сейчас я гляну, – Кюхлер достал из шкафа другую, старинную карту Московии.
Он поколдовал над ней какое-то время, почертил на бумаге неведомые линии, сделал одному ему понятные расчеты и ткнул коротким пальцем:
– Вот здесь. На Новодевичьем некрополе. Там много монашек, но хоронят и иных. Сливки общества. Там мы и возьмем тело. А потом, судя по карте, нам ближе залететь в Рязань, и только в конце пути – в Орловскую губернию. Потом снова в Москву, на Новодевичье. И через лаз домой.
– Решено. Когда идем?
– Да прямо сейчас. Чего медлить? Но я предлагаю-таки откушать кофе с булочками. У меня есть и сливки свежие. И тогда двинемся в путь.
Друзья отведали у Кюхлера кофе со сливками, закусили булками с изюмом. И, наконец, отправились в путь. Генрих Францевич прихватил с собой огромную льняную простынь, пояснив, что в нее они будут заворачивать тело… Потом немец зашел в сарайчик и взял две лопаты. Обе лопаты он вручил румяному Булкину. Тот почесал затылок, крякнул, но лопаты все-таки послушно взял.
Озираясь по сторонам, словно тати, все четверо путешественников вышли во двор. Травин и Макар двинулись в сторону калитки. Но Кюхлер окликнул их громким шепотом.
– Не туда, нам совсем в другую сторону. В сад.
Кюхлер повел друзей за дом, вглубь собственного сада. Они прошли пару аллей с клумбами, засаженными лекарственными травами. Миновали кустарники с жимолостью и шиповником, несколько фруктовых деревьев, пока не оказались в самом углу красного забора. Там рос широкий дуб. Кюхлер подошел к нему, наклонился к земле. Старческие ладони нашарили что-то в грунте. Щелкнула невидимая задвижка, пласт травяного дерна сдвинулся в сторону. За ним открылась металлическая дверка с кольцом. Кюхлер ухватился за кольцо, ржавая дверь со скрипом отворилась. Снизу потянуло сыростью и тленом. Вместе с запахом в воздух прорвалась стайка мелкой мошкары.
– Спускайтесь, господа. Только осторожно. Ступеньки скользкие.
Первым спустился Макар. Гулким стуком прозвучали его шаги, потом он спрыгнул. Вторым шел Травин, а за ним Владимир. Замыкал шествие сам Кюхлер. Когда немец спустился чуть ниже, он потянул за собой створку с кольцом, и она закрылась сама собой. Травяной дерн тут же встал на место.
Друзья с трудом освоились в темноте. Генрих Францевич, напротив, привычно ориентировался на месте. Он быстро нашел в гранитной нише приготовленный заранее факел. Зажег его огнивом и отдал в руки Родиону Николаевичу. Пламя неровными языками осветило пещеру. Да, это была именно пещера. Ее таинственные своды уходили в далекие каменные галереи, их концы терялись в густой, непроходимой мгле. Владимир быстро узнал это место. Именно сюда он попал вместе с Виктором, когда тот уволок его с земной тверди. Как давно это было!
В руках у Кюхлера была старинная схема, нарисованная на куске старого пергамента. Владимир заметил, что кроме черных пунктирных линий на ней начертаны какие-то таинственные знаки и письмена. Были здесь и рисунки – изображения башен, крестов, людей, деревьев и птиц.
– Так как нам нужна Московия, то мы должны отправиться вон, в ту сторону. Я туда ходил редко, но знаю, что по этим галереям водится больше пауков. Предупреждаю, они кусаются и ядовиты.
– Вот это новости! – Булкин сплюнул и чертыхнулся.
– А как вы хотели, herr Булкин? – ехидно парировал немец, чувствовавший здесь себя полным распорядителем. – Чтобы пред вами открылись золоченые ворота? И сам апостол Петр препроводил вас в Свет? Нет, здесь вы этого не дождетесь, – Кюхлер тоненько и противно захихикал. Но Макар глянул на него сурово. Немец закашлялся, зябко поводя узкими плечиками, и проговорил уже жалостливо: – Сыро тут, как бы простуду с вами не подхватить. Итак от ревматизма нет спасения.
– Веди уж, болезный наш.
– Генрих Францевич, ежели вы говорите о том, что чаще ходили в сторону столицы и вылазили на Волковом кладбище, то судя по географии Российского государства, здесь, в подземелье, нам какое же расстояние надо пройти! Это же немыслимо будет в верстах, – озаботился Владимир.
Генрих Францевич сладенько улыбнулся:
– Могу вас успокоить, herr Махнев. Вы помните, я еще в прошлой нашей беседе сказал вам одну значимую для здешних мест премудрость: не все есть то, что мы думаем, не всякая вещь имеет те свойства, кои мы ей приписываем. А посему успокойтесь: это подземелье устроено зело хитро, и нашим душам не дано даже приблизиться к его пониманию. Сделав сотню шагов вон по тому коридорчику, где много прозрачных сталактитов, мы можем оказаться, скажем, в милой моему сердцу Германии, – Кюхлер улыбался по-Вольтеровски снисходительно. – А если свернуть в эту сторону, – немец махнул маленькой ладонью, – то через версту мы окажемся в столице Франции, Париже.
– Это как так? – встрял Макар. – А ты, старый ганс, ничего не путаешь?
– Я-то ничего не путаю. И в отличие от вас, herr Булкин, я человек образованный и степень научную имею. А потом у меня есть специальные карты здешних подземелий. Без них бы и я здесь с трудом разобрался. Так что, господа, нам придется идти приличное расстояние до Московии, но оно совсем не равно тем географическим широтам, кои вы представляете в своем земном воображении. Пошли.