Страница 104 из 108
И четверка путников двинулась по длинному темному коридору. Его конец терялся в густой и непроходимой мгле. Травин шел впереди всех, освещая путь светом факела. Неровные языки огня трепетали от внезапных порывов ветра, идущих из небольших боковых пассажей. Тут и там друзья видели, как по стенам скользили юркие черные змеи и пауки. Пару раз они увидели в одном из боковых коридоров чьи-то зеленые, светящиеся в темноте глаза. При виде их Травин чуть не выронил от страха факел, а Махнев и Булкин одновременно выругались по матушке.
– Не бойтесь, господа, это мафлоки. Они здесь бегают иногда. Они с земли сюда скот тащат и кровь из него пьют. А если не находят жертву, то дохнут через месяц, другой. Главное, чтобы они на плечи не прыгнули. Но у нас огонь, а огня они боятся.
После пояснений Кюхлера у друзей зашевелились на голове волосы, они невольно ускорили шаги. А Макар не выдержал и свистнул в сторону невидимых зеленоглазых сущей. От оглушительного свиста в темном коридоре загорелось больше зеленых глаз. Вся галерея озарилась огнями так, словно густую ткань тьмы пробило множество фосфорных лучей. Свет был столь ярок, что весь чернильный мрак осветился на много миль вперед, обнажая очертания гранитных сводов, на которых сидели, лежали, висели, прицепившись длинными когтями, тысячи пыльных и чумазых мафлоков. А после послышался ужасающий крик, и вся стая нежитей, стуча босыми пятками по мокрой жиже, дружно бросилась наутек.
– Вот бесовщина! Тикайте отседа в сторону…! – Макар на мгновение задумался. – В сторону Англии и тикайте. И чтобы больше я вас здесь не видел! – Булкин расхохотался.
От смеха зашевелился темный потолок невидимых сводов.
– Тихо! Ну, вы братец и свистеть мастер. Одних прогнали, зато мышей летучих разбудили, – недовольно пробурчал Кюхлер.
– А пусть тока сунутся, мы им морды факелом быстро подпалим.
Как ни странно, после его угроз им меньше стали встречаться пауки и прочая ползучая нечисть. Не говоря уже о летучих мышах и мафлоках.
– Ты, как всегда, на высоте, друг мой Булкин, и тут всем жару дал! – похвалил купчишку Махнев.
Спутники и сами не заметили, сколько времени они шли по темному каменному коридору. Под ногами неприятно хлюпала вода. И вот, наконец, немец остановился и попросил Травина посветить ему на черный гранит стены. Родион Николаевич поднес факел к тому месту, где указал Кюхлер. Немец достал из кармана скомканный платок и отер со стены влагу и черную плесень. Прямо под ней оказался маленький рисунок, в котором все без ошибки узнали башни старого Кремля.
– Ну вот, кажется, и добрались… – выдохнул Кюхлер. Он достал свою карту. И принялся что-то в пристально в ней разглядывать, бормоча под нос какую-то тарабрщину. В ней угадывались лишь русские названия улиц и цифры. – Сто шагов вперед направо и полста шагов в сторону. Угу, угу… Идём, господа. Уже скоро. Через несколько минут мы будем на месте.
– Возле Кремля?
– Ну, что ви! Зачем нам Кремль? Мы выйдем, как и договаривались, на Новодевичьем.
Друзья прошли немного вперед, и справа от них открылась полукруглая ниша. Травин посветил в нее факелом. Прямо из пола шли пологие ступени, ведущие наверх каменного свода.
– Булкин, идите первым, – скомандовал Кюхлер. – Там нужна небольшая сила. Надавите плечом и окажетесь в склепе. Только ради бога, не кричите. Там сторожа ходят. Ведите себя тихо. И лопаты не забудьте.
– Каком еще склепе?
– В монашеском. Там лаз. Вылезайте и ждите нас.
Макар поднялся по ступеням. Широкое плечо уперлось в едва заметную металлическую дверку, тоже круглую, как и в саду у Кюхлера.
И не смотря на все предупреждения ученого немца, друзья услышали сверху стук падающих предметов. Даже не стук, а настоящий грохот. А после последовал отборный мат Булкина.
– Ну вот, я так и знал! – всплеснул ручками Кюхлер. – Этот рязанский дуболом уронил стеллаж с гробами. Этот господин ведет себя в склепе, словно слон в посудной лавке.
Когда путники, один за другим, поднялись наверх, то в свете факела они увидели ужасную картину: несчастный Макар сидел посередине старого темного склепа, а вокруг него валялось несколько открытых гробов. Крышки гробов открылись, местами трухлявые доски разлетелись, обнажив чуть желтоватые кости скелетов, одетых в полуистлевшие саваны. Темные глазницы черепов, казалось, смотрели на непрошеных гостей с укоризной, а пустые рты скалились в диких улыбках.
– Ёб вашу мать! – уже в какой раз повторял Булкин, зажимая нос и оглядываясь по сторонам. – Я же говорил, что боюсь мертвецов. Я вылез, а они начали падать. И прямо мне на голову. И эти руки… Чья-то рука мне оцарапала нос!
– Макар Тимофеевич, – Кюхлер перепрыгивая через крышки гробов, подошел к Булкину. – Вы не голосите так громко. Случается и так, что нас иногда могут видеть на земле обычные люди. И уж тем паче – слышать. Поэтому, будьте аккуратнее. И потом, не стоит выражаться при дамах, тем паче они – монашки.
– Ёб вашу мать! – не унимался побелевший от ужаса Макар.
– Да, успокойтесь вы! Это лишь скелеты. Души этих дам давно в райских чертогах обитают. Владимир Иванович, успокойте своего друга.
Владимир, преодолевая некоторую брезгливость, обошел пару вывалившихся скелетов, и подал Макару руку.
– Вставай, Макарушка!
– Господа, нам нужно немного прибраться в склепе, а потом мы двинемся далее, – распоряжался Кюхлер.
– Я к ним не притронусь! – одернул руку Булкин. – Вы сами. Без меня. Пожалуйста!
Махнев, Травин и Кюхлер кое-как уложили выпавших из гробов монашек, закрыли гробы крышками и водрузили их на место.
– Спите спокойно, дефочки, – сладенько произнес Кюхлер, а после достал из кармана две ромашки и положил их рядом с гробами. – Я их заранее приготовил, – пояснил он мужчинам. – Не смотря на важность всех наших целей, мы должны вести себя как истинные рыцари. Думаю, что дамы не сильно обиделись на нас. Аминь! – он воздел маленькие глазки кверху.
– А что теперь? – Булкин оправился от недавнего потрясения и уже топтался возле выхода из склепа.
Сквозь дверь просвечивала полоска света.
– Сейчас пойдем, – сообщил Кюхлер. – Там наступила ночь. Обычная московская, летняя ночь. Поют соловьи, и ярко светит луна. Послушайте господа, как поют соловьи! Московские соловьи! А запах! Там пахнет сиренью…
Скрипнула и медленно распахнулась дверь склепа.