Михайловская дева [СИ

– Брр, гадость какая, – поежился Булкин.

– Да, Макар Тимофеевич, медицина не располагает к приятному созерцанию. Может, все-таки мы пойдем в столовую? – нервно предложил Кюхлер. – Заметьте, я не приглашал вас в прозекторскую.

– Да, ладно… Ну зашли, ну поглядели. Что с того? – безалаберно отмахнулся Булкин.

Кюхлер послал в его сторону недружелюбный взгляд.

Хозяин закрыл дверь, и все четверо проследовали в соседнюю комнату. Это была столовая. Тут стояли маленькие немецкие шкафчики, украшенные белыми салфетками, круглый обеденный стол и несколько деревянных стульев. Гости расселись вокруг стола.

– Вам кофе со сливками подавать?

– Да, что-то расхотелось нам кофе пить после твоей мертвецкой, – без обиняков заявил Макар. – И потом, Францевич, мы ведь к тебе по делу пришли, и лишние политесы нам ни к чему.

– Да, Генрих Францевич, как это не звучит с нашей стороны беспардонно, однако, у нас и вправду мало времени, а помощь ваша очень нужна.

– Ну, что ж, господа, коли так, я вас внимательно слушаю.

– Помнится, в прошлую нашу встречу вы упомянули тот факт, что вам приходится бывать на ТОМ свете. То есть там, где живут души воплощенные.

– Что? – маленькие глазки сверкнули сквозь стеклышки пенсне. – Вы, верно, что-то путаете, любезный друг.

– Генрих Францевич, у меня отличная память, как вы уже имели возможность ныне убедиться, – возразил Владимир. – Вы сетовали на то, как тяжко вам приходиться, ибо копать могилы в вашем почтенном возрасте, и в одиночку – все труднее и труднее. Разве я не прав? Разве не о земных могилах вы речь вели?

– Как ни прискорбно, но на сей раз вы правы, господин Махнев. К чему отпираться? – немец встал со стула и нервно заходил по комнате. – И что с того, что вы правы? Я давно не выхожу в Свет. Я довольствуюсь пока местной фауной. И вам не советую соваться туда, куда строжайше воспрещается.

– Ну, ты за нас не сильно-то волнуйся, – встрял Макар. – Мы за себя ответим. От тебя требуется лишь путь нам показать. Лазейку, так сказать.

– Владимир Иванович, я однажды вас уже предупреждал о неких последствиях, но вы, увы, не вняли.

– Это о чем?

– О чем? Помните, когда вы с неуёмным рвением тащили к себе домой рыбу? Разве я не упреждал вас о том, что она совсем не то, чего вы от нее хотели?

– Я все помню, – кивнул Владимир. – Предупреждали, признаюсь.

– Но вы проигнорировали мои советы. Вот и сейчас я предупреждаю вас и ваших товарищей: подобные путешествия в ТОТ мир не принесут никакой пользы. Напротив, они могут принести вам вред. Но и это не главное. Мы все можем быть наказаны. Жестоко. Виктор не церемонится с теми, кто устраивает неразрешенные вылазки. У вас после ряда уроков будут практические занятия. Тогда вам разрешат посещать ТОТ свет официально. А пока, извините. Засим разрешите откланяться. Я более не задерживаю вас, господа.

– Ха! Хорош гусь, – хмыкнул Макар. – Уже гонит нас. И как деликатно.

– Я – воспитанный человек, herr Булкин. И на преступление не пойду-с.

– Да, куды ты денешься? – прервал его Макар. – Ты что думаешь, что напугал нас? Для того и придуманы законы, чтобы хоть изредка можно было их нарушать. Или ты потому сюда угодил, что все правила, циркуляры и законы соблюдал, а немецкая рожа?

– Что вы себе позволяете?!

– Ты когда с трупами сожительствуешь, какими циркулярами руководствуешься, а? – Макар вскочил со своего места и схватил немца за шиворот.

– Ай! Владимир Иванович, угомоните своего друга! – заголосил Кюхлер, болтая в воздухе тонкими ножками.

– Макар, ты поаккуратнее.

– Сейчас, твое благородие, приведу нашего доктора в чувства, тогда и отпущу на грешную землю. А то гляди-ка, фу ты ну ты. Сам русалкам брюхо вспарывает, а нам нотации читает. Говори, гад, как нам туда слазить и назад вернуться?

– Я согласен! Согласен! – сдавленно зашипел Кюхлер. – Я покажу вам путь.

Макар поставил ученого немца на ноги. Тот оправил свои короткие штанишки, безрукавку и клетчатый женский платок.

– Я согласен. Я покажу вам дорогу и приведу назад. Только и у меня будет одно условие.

– Какое? – почти хором спросили Макар и Владимир.

– Вы поможете мне раскопать могилу и взять свежий труп. И только в таком разе я доставлю вас по назначению.

– Ну, вот еще чего! – протянул Булкин.

– Молчать! Вы ничего не есть понимать! Я есть действительно заниматься наукой. За это время я написал ряд научных работ по анатомии человека. И эти труды когда-нибудь будут-таки опубликованы, – немец покраснел от волнения.

– Что-то я сомневаюсь в их научной важности, – не унимался Макар.

– Макар, остынь, – вдруг раздался голос Травина. – Увы, не все ученые или великие деятели науки и искусства были безгрешными ангелами. Отнюдь. История знает совершенно невероятные случаи, когда гений соседствовал с самыми гнусными пороками. Не всё гениальное чисто от греха. И напротив: Dum vitant stulti vitia, in contraria currunt.

[33]

[Dum vitant stulti vitia, in contraria currunt (латынь) – глупые, избегая пороков, впадают в противоположные пороки (Квинт Гораций Флакк).]

Безупречность – удел посредственностей.

– Ах, как вы умны, herr учитель! – воскликнул Кюхлер.

– Ну хорошо, уговорили. И много надо копать?

Кюхлер молчал, надменно закусив губу.

– Я просто мертвецов боюсь, – признался Макар.

Владимир рухнул на стул и затрясся от хохота. Вместе с ним засмеялись и все остальные. Кюхлер тоже тоненько захихикал.

* * *

– Итак, господа, покажите на карте, куда мы должны с вами прибыть? – немец разложил на столе карту Российской империи, с обозначенными на ней губерниями и городами.

– Вот! – ткнул пальцем Макар, – нам надо в Рязань. И вот, в Орловскую губернию, Болховской уезд. Так, Володя?

– Так, – тихо ответил Махнев. – Там где-то должно быть село Большое Михайлово.

– Большое Михайлово? Пока я не вижу на карте оного… Дело в том, что я обычно хожу в тот лаз, который выходит прямиком в Санкт-Петербург, прямо на Волково кладбище. Я так привык, – немец развел руками. – Я вообще, знаете ли, больше люблю петербурженок. Они тоньше в кости, благороднее и бледнее, – за стекляшками пенсне зрачки Кюхлера засветились зеленоватым светом. Пальцы дрожали. Он шевелил ими, словно перебирал что-то невидимое.