Кабальеро

Глава 14

Произнес я это куда увереннее, чем чувствовал в душе. Николай Петрович вцепился мне в рукав и смотрел с таким отчаянием, будто Кончиту собирались постричь в монахини прямо сейчас, еще до рассвета.

— Семья против, — плачущим голосом повторил он. — Все против!

— Все — это сколько в штуках?

— Фёдор Иванович, разве сейчас время считать?

Камергер наконец-то отпустил мой рукав и раздражённо окинул взглядом пыльные окрестности пресидио.

— Кончита дала мне слово. Дон Хосе прямо не отказывает, но всё время юлит. Луис смотрит волком, а ее матушка, Мария Игнасия вообще заявила, что скорее отдаст дочь в монастырь, чем замуж за схизматика.

— Отличные новости. Пойдем по порядку. Чего хочет Луис?

— Откуда мне знать?

— А вы с ним разговаривали?

Резанов отвернулся.

— Я сообщил ему, что Кончита станет моей женой.

— Не сомневаюсь, сообщили вы это потрясающе красиво. А спросить забыли!

— О чём я должен спрашивать этого мальчишку?

— Ну, например, горит ли он желанием отпустить родную сестру на другую половину земного шара. В страну, о которой он знает меньше, чем мы о Луне.

Николай Петрович открыл было рот, но передумал и нервно дёрнул пуговицу на мундире.

— Ну да. Он говорил что-то о чести семьи, — нехотя признал камергер. — И требовал гарантий. Спрашивал, какое положение Кончита займёт в Петербурге.

— Здравые вопросы. И что вы ответили?

— Что я камергер двора его императорского величества и вдовец из весьма почтенной семьи.

— Про войну в Европе, успехи Бонапарта и долги Российско-Американской компании, надеюсь, промолчали?

— Какие ещё долги?

— Значит, не сказали. Вот и славно!

Н-да, блин! Влюблённый начальник в экспедиции хуже пьяного медведя, не знаешь, когда и кого он задерёт!

— Луис не против вас, — мягче добавил я. — Он бесится, потому что его вычеркнули из процесса договора. Парню нужна своя роль.

— Это — великая любовь, а не сделка!

— Конечно-конечно. Любовь — любовь! Только вот вы верно забыли, что в наше время брак — это, прежде всего, сделка между семьями. Слияние капиталов и власти, так сказать. И каланьи шкуры, корабль, содержание, церковное разрешение, поездка невинной девушки на край света к медведям с казаками почему-то настойчиво требуют делового подхода.

Резанов сердито засопел.

— Перейдем к дону Хосе, — сказал я. — Чего боится он?

— Служебного скандала, очевидно. Губернатора. Церкви. Жены. Подозреваю, что супруги — сильнее всего!

— Значит, твердого отказа нет. Есть чиновник, который пока не видит прибыли, зато отлично видит кучу проблем и рисков.

— Вы опять о прибыли!

— А вы хотите, чтобы старый комендант рисковал карьерой просто ради ваших красивых вздохов под луной? Подумайте сами. Наверняка он мечтает сбыть дочь с рук, пока она не оказалась в старых девах. Это нормально. Но ведь надо соблюсти приличия!

Подошедший Ефимка подхватил дорожный мешок и потянулся к моему седлу.

— Не трогай, — бросил я. — Сам сниму.

Резанов напрягся.

— Вы всё-таки нашли?

Вместо ответа я подошёл к кобыле. Ремень подпруги затянулся намертво, пальцы слушались плохо, так что провозиться пришлось дольше задуманного. Наконец тяжелая ёмкость с нашей добычей легла мне в ладонь. Камергер подошел, с интересом заглядывая мне через плечо. Кажется, он на мгновение даже забыл свою ненаглядную Марию Консепсьон.

— Здесь?

— Именно. Хотите посмотреть, ради чего мы две недели кормили калифорнийских комаров?

Крышка поддалась с сухим щелчком. Внутри тускло блеснули крупицы, чешуйки и несколько увесистых самородков. Не сокровища тамплиеров, конечно, но для стартового капитала — в самый раз. Резанов опустил пальцы в коробку, растёр золотую песчинку на ладони и поднял на меня ошалевший взгляд.

— Сколько тут?

— Без малого полфунта. Искали мы дольше, чем мыли. Четверо мужиков взяли несколько проб, результат везде примерно одинаковый.

Камергер выглядел так, будто ему только что подарили всю Калифорнию.

— Где это?

— Я пометил на карте.

— Покажете?

— Нет!

Улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Фёдор Иванович, я вообще-то глава посольства и руководитель компании.

— Именно поэтому и не покажу. Человек вы честный, но горячий. До вечера растреплете всё Кончите, за ужином — её отцу, а к завтраку на россыпь ускачет весь гарнизон. Золото пока побудет у меня. И карта тоже.

И я резко захлопнул крышку перед самым его носом. Отшатнувшись, Резанов гневно сверкнул глазами.

— Вы сделали это открытие, находясь на службе компании! Поэтому…

— Давайте пока не будем делить шкуру неубитого калана. Нам еще предстоит попотеть, чтобы из этого предприятия хоть что-нибудь выгорело. А между тем, подумайте сами — ведь при правильном подходе с помощью этого желтого порошка можно заполучить и богатство, и влияние, и Кончиту, и весь этот край!

Резанов буквально вспыхнул.

— Вы предлагаете мне купить согласие семьи?

— Николай Петрович, давайте говорить серьезно. Ваш с ней брак может прочно связать русский двор с одной из влиятельнейших семей Калифорнии. Глупо делать вид, что мы живём в романе, а не в реальном мире. И мы можем повернуть это дело к выгоде Компании и к славе Отечества.

Камергер промолчал. Коробка весомо тянула мне руку.

— Смотрите, что я предлагаю. Вы с невестой отправляетесь в Россию. Вам всё равно придется вернуться в Петербург, получить разрешение на брак от Императора, дожидаться разрешения Папы Римского и перекрестить невесту в православие. Заодно испросите у императора привилегию на добычу золота. А также людей, корабли, деньги и оборудование.

— А если откажут?

— Будете просить снова!

— Легко вам говорить.

— Мне-то как раз сложнее. Я останусь здесь, с дикарями и испанцами. Объясните государю, что с таким золотом можно построить флот, который будет господствовать в Тихом океане, нанимать целые армии и кормить колонии. Можно забрать себе всю Калифорнию!

При этих словах он выпрямился. Ромео ненадолго уступил место расчетливому акционеру.

— Вы, и правда, считаете это возможным?

— Пока нет. Поэтому нам и предстоит немало поработать, чтобы оно исполнилось. Начнём с Луиса, потом перейдём к его отцу. Марию Игнасию оставим на сладкое. Ей нужно приносить готовое решение, а не ворох наших проблем.

— А я что должен делать?