Страница 58 из 110
Владимир сам не заметил, как оказался в стороне от усадьбы, над небольшим холмом. На этом холме была построена маленькая церквушка имени святого Луки. А рядом с церквушкой был разбит небольшой некрополь. Владимир летел над могильными камнями, всматриваясь в надписи. Неведомая сила несла его прямо к цели. Меж двух высоких пиний находилось неброское захоронение. Это был серый гранитный камень, на котором было высечено имя великого мастера и скромная надпись: «Здесь покоится скульптор Джулиано Конте».
А рядом с могилой была установлена мраморная скамья. В свете луны Владимир увидал тонкую фигурку Лучианы, горестно склоненную над седой молчаливой плитой.
* * *
Очнулся он в своей кровати, в вотчине своего патрона. За окном стояла долгая лунная ночь.
«Неужели я дома? И в этот раз меня изрядно помотало», – подумал он и повернулся на бок, в надежде крепко выспаться.
Неожиданно к его бедру кто-то прикоснулся. Владимир вздрогнул и оглянулся. На краю кровати сидела прекрасная флорентийка собственной персоной. Сквозь лунный свет сияли ее длинные, распущенные по плечам волосы.
«Странно, что она не исчезла, как все прочие видения, – устало подумал он. – Я вернулся из старой Флоренции, но, похоже, этот город и его история еще не покинули меня…»
– Ты тоже бросил меня? – с грустной улыбкой произнесла она.
– Я? Наоборот, я даже пытался тебя догнать. Но ты убежала вслед за своим мастером.
В ответ она лишь протяжно вздохнула.
– Я пыталась его догнать, но всё тщетно. Вот уже два века я ищу его и пытаюсь вымолить прощение…
– Да, ты говорила, – Владимир сел на кровати и опустил ноги.
Он услышал, как Лучиана всхлипнула. Ему стало жаль её.
– Ну, иди ко мне, – он протянул руки и нежно обнял ее.
Её щека была совсем рядом, и он ощутил ее горячие слезы.
– Ну, не горюй ты так. Ничто не вечно в этом мире. Всё тлен, – прошептал он. – Ничто не вечно под луной… Но и не вечны наши наказания. Поверь.
– Откуда ты это знаешь?
– Я не знаю это. Я чувствую… Мне кажется, что рано или поздно мастер Конте простит тебя. Ибо любовь сильнее обид. Она побеждает всё. А он любит тебя. А раз любит, значит простит.
– Ты, правда, так думаешь?
– Я давно уже не вру, Лучиана.
Она улыбнулась сквозь слезы и вытерла мокрые глаза. А после прижалась к нему.
– Можно я немного полежу с тобой? – спросила она. – Прежде, чем я навсегда покину тебя и улечу в свою мерность, можно я немного побуду с тобой?
– Конечно, моя флорентийская мадонна, я с радостью сожму тебя в своих объятиях.
Они легли рядом, и Лучиана положила свою голову ему на плечо. Он обнял ее и почти целомудренно поцеловал в губы. Ему хотелось продлить минуты нежности перед тем, как он захочет обладать этой прекрасной женщиной. Её горячее и гибкое тело приятно волновало его. Рука скользнула по гладкому предплечью девушки… В истоме он прикрыл глаза, зная, о том, что вот-вот настанет тот восхитительный миг, который сблизит их как двух страстных любовников. Он чувствовал, что обнимает очень пылкую и очень страстную женщину.
И вдруг, совсем неожиданно для него, Владимир ухнулся в глубокий омут сна. Сколько это длилось, он не помнил. Краем сознания он подумал о том, что слишком устал от путешествия по Тоскане, и что перед любовной схваткой ему нужен лишь короткий отдых. Самую малость…. Чуть-чуть… Чуть…
Во сне он вновь видел синее Тосканское небо, в котором рядом с ним парил красавец-орел. Он видел край оливковой рощи, несколько высоких кипарисов возле реки, и синие поля ирисов. Среди безмолвия и жаркого солнца раздались гулкие удары. Это был камнепад. Владимир вздрогнул. Ему почудилось, что где-то обрушилась скала. И он увидел её. Это была беломраморная скала на берегу Лигурийского моря. Скала из каррарского мрамора. Он видел, как с высоты птичьего полета с треском и грохотом летели вниз обломки белого мрамора.
* * *
– Хватит спать, Махнев, – услышал он до боли знакомый голос Виктора. – Вставай и наведи в спальне порядок. Кстати, и кровать придется заменить. Слишком уж большая пробоина. Вовремя я тебя в сон-то вогнал. Не то бы вместо кровати, покалеченным оказался ты сам.
Владимир проснулся и непонимающе смотрел на демона. Тот сидел в кресле, в углу комнаты. Одет демон был в пурпурную римскую тогу, а на рыжеволосой голове поблескивал золотой венок.
Владимир смахнул с лица остатки сна и огляделся. Рядом с ним, на его широкой кровати, находилась пробоина, из которой торчали острые обломки доски. Вокруг пролома в живописном беспорядке лежали куски мрамора. Это были останки от статуи Лучианы. Владимир подскочил с кровати словно ужаленный. И тут же ударился голой пяткой об увесистый фрагмент камня. Это была голова Лучианы. Остекленевшим взглядом белых глаз она бесстрастно взирала на нашего героя.
– Как же так? – прошептал Владимир.
– А как ты хотел? Скажи спасибо, что я вовремя успел. Я вогнал тебя в сон и чуточку отодвинул от твоей физиономии эту флорентийскую блудницу. Всего лишь на пару дюймов. Ибо, не окажись я рядом, ты был бы раздавлен, как и прочие жертвы этой каменной девы.
– Да, почему?
– Махнев, плохо то, что ты невнимателен к деталям. Когда какая-то бабенка тебе что-то рассказывает о себе, ты мало слышишь её, а больше пялишься на её титьки, афедрон и смазливую мордашку. А если бы ты вникал в суть её болтовни, то сразу бы понял, что сближаться с этой мадам вовсе небезопасно. Что все её любовники погибали под тяжестью этой чудной каменной девицы. Она каменеет всякий раз, как только пытается с кем-то разделить ложе любви. Поверь, я даже не ожидал, что проклятие слабохарактерного мастера будет таким долгим и жестоким для Лучианы.
– Да уж…
– Понимаешь, всё дело в силе страсти. В любви. В таланте, наконец. Чем сильнее натура, тем сильнее её приговор. Я знавал таких личностей, кто не имел никакого отношения к магии, но сила их слова была крепка и нерушима миллионы лет! И никакие колдовки не могли тягаться с нею в приговоре.
– Не может быть! Бедная Лучиана…
– Бедная? Себя пожалей. Как и прочие, ты мог погибнуть под грудой тяжелого мрамора.
– Я не думаю, что она хотела меня убить.
– Нет, конечно. Она каждый раз надеется, что чары её мастера уже не действуют. Она увлекается, влюбляется, а итог один.
– И всё-таки мне жаль ее…
Хватит разводить сантименты. Лучше приберись у себя в спальне. Не люблю я, когда беспорядок. Может, тебе прислать кого-то в помощь?