Страница 110 из 110
За воротами стояла Лукерья Потапова, собственной персоной. Одета женщина была в яркое розовое платье с белыми рюшами и модную шляпку. Так одевались столичные модницы, а вовсе не крепостные крестьянки. Правда, на небольшом Лушкином декольте был повязан цветастый платок, никак не гармонирующий с тоном всего наряда. Владимир узнал этот платок. Это он подарил ей этот самый платок. Значит, не выкинула. Значит, приберегла, с удовлетворением подумал он.
– Лукерья Ивановна? – Владимир изумленно смотрел на гостью. – Какими судьбами?
– Могу я войти? – краснея, произнесла она.
– Конечно, милости прошу…
Владимир широко распахнул дверь и галантным жестом пригласил женщину за порог.
– Я принесла вам тут кое-что, – поправляя шляпку, произнесла она.
И только тут Владимир заметил в ее руках довольно увесистую котомку.
– Вам помочь?
Она кивнула в ответ и протянула в руки Махнева холщовый мешок.
– Разрешите полюбопытствовать, а что это?
– Здесь креатура, – тихо произнесла она и воровато оглянулась по сторонам.
Владимир развязал тесемки и с любопытством заглянул внутрь серой котомки. Он увидал в ней большую бутыль, закрытую сургучом. В бутыли плескалась какая-та лазурная жидкость, переливающаяся яркими всполохами жемчужных искорок.
– Креатура? – эхом отозвался Владимир и непонимающе понюхал сургучное горло старинного сосуда.
Запах был весьма странный. Ему показалось, что из бутыли пахнет ванильным мороженым.
– Это надо пить?
– Какое пить, Владимир Иванович, – с усмешкой отозвалась Лукерья. – Это для того, чтобы ваши инкубы и суккубы выходили красивыми. Нешто не помните, какие чудища у вас в прошлый раз вылупились? – она немного покраснела.
– А… Вот ты о чём! Ты про кадавров? А я уже стал о них забывать. Ну, да…
– Забыли? А это зря. Главный начальник может еще напомнить. Так вот, ежели что, то я подскажу, сколько этой синьки надо в квашню лить. Вам ведь тогда её вовсе не выдали?
– Нет…
– Ну вот… Потому я и принесла.
– А ты где взяла?
– У Горохова весь чулан в этих бутылках. Я и умыкнула одну.
– Ты так рисковали ради меня… Это дорогого стоит.
– Да, ладно, – она махнула рукой. – Чай он и не заметит, что я одну украла… Вы спрячьте бутыль до поры, до времени.
– Спасибо, Луша. Ты проходи в дом. Правда, я не один.
– А с кем? – она недоверчиво посмотрела на Махнева.
– У меня в гостях два моих приятеля.
– А, это тот купчина и худой учитель?
– А вы прекрасно осведомлены о местных жителях.
Она не ответила, а прошла на дорожку, ведущую к ступеням крыльца.
Владимир оценивающе посмотрел ей вслед. Эта чертовка напялила на себя платье с корсетом, и от этого ее точеная фигурка выглядела весьма соблазнительно, особенно сзади. Похоже, что она знала это и вышагивала перед Владимиром весьма уверенной походкой. И потом в этом царстве Лушка, как и большинство местных женщин, выглядела очень молодо и свежо. Этот колдовской мир даже дурнушек делал красавицами, не говоря уже о тех, кто и при жизни был вовсе недурен собой.
Русые волосы Лукерьи были заплетены в толстую косу. Легкая челочка спускалась на белоснежный лоб, открывая голубые, чуть шалые глаза нижегородской красавицы.
«А все-таки у меня были очень хорошенькие крепостные, – с радостью подумал Владимир. – Все красавицы, словно на подбор. Чего только Потапова эта стоит».
Она будто прочла его мысли и обернулась. Кокетливый и в то же время смущенный взгляд бегло коснулся его лица. А после она опустила ресницы.
«А Виктор, чёрт его подери, был как всегда прав. Пришла же сама! Выходит, что простила?»
Он медленно шел позади, но около входа обгонял гостью на шаг и широко распахивал перед нею двери. Когда Лукерья оказалась в большой гостиной, где за столом сидели Булкин с Травиным, она чуточку оробела. Зато наши джентльмены, к моменту ее прихода, были уже в хорошем хмелю и радостно приветствовали гостью. Булкин разыскал еще один стул и освободил на столе место для нового бокала. Пододвинул он и вазу с фруктами.
– Прошу любить и жаловать, господа, – торжественно произнес Владимир. – Это моя старая знакомая. Зовут её Лукерья Ивановна.
Оба его гостя тоже были представлены Лукерье.
– Какое вино предпочитает сударыня? – спросил ее Травин.
– А какие вы любите фрукты? – интересовался Макар.
Двое мужчин стали наперебой ухаживать за раскрасневшейся от внимания Лушкой. Владимир тем временем повертел в руках бутыль с креатурой и спрятал ее в комоде.
С появлением Лукерьи, философский настрой мужской беседы испарился, будто его никогда и не было. Перед нами сидели лишь трое подвыпивших кавалера, пытающиеся ухаживать за одинокой гостьей. Но гостья, расточая на право и лево ослепительные улыбки, всё же украдкой поглядывала на своего, некогда обожаемого барина. Всем отчего-то стало весело и чуточку смешно. В ход пошли умные и не очень анекдоты. Щедро сыпались комплименты, и лилось по бокалам вино.
Уж Травин умудрился пару раз поцеловать Лушку в белые ладошки, а Макар даже осмелился приобнять ее за полные плечики. Владимир же, глядя на эти очаровательные и немудреные сцены, думал о том, что без общества женщин мужчины делаются крайне занудными, и что Бог великий умница, раз создал в этом мире два пола.
Лушка же в этот момент, похоже, не думала вообще ни о чем. Она лишь радовалась от того, что некто более мудрый, чем все люди на земле, сделал так, что всё в ее жизни вернулось назад, на круги своя. Она сильно любила этого самого красивого и самого умного в мире человека, а после так же сильно ненавидела его и желала ему смерти. Но вот они оба умерли для того мира, где она так долго страдала. Но любовь её не умерла. Она живее всего. И этот кто-то, наверное сам Господь, сделал так, что ее обожаемый барин теперь вновь сидел напротив нее и улыбался ей самой красивой в мире улыбкой.
От выпитого вина мысли ее путались, а голову клонило в сон. Надо отдать должное, она вовремя встрепенулась и решительно встала со стула.
– Прошу меня, простить, господа, – пробормотала она, покраснев. – Я, кажется, немного опьянела. А у меня еще сегодня много дел.
А далее она выскочила из гостиной. За окнами раздался дробный стук ее ловких каблучков, и хлопнула входная калитка.
– Ну, вот, – расстроено процедил Макар. – Я только хотел… А она…
– Появилась словно мираж, и пропала так же.
А дальше их беседа уже не ладилась. Первым вскочил из-за стола Булкин.
Эта книга завершена. В серии Глаша и Владимир есть еще книги.