Страница 56 из 110
Увидев красоту девиц, людская толпа заметно оживилась. Послышались одобрительные возгласы. Но Дионис сделал жест рукой, от которого толпа вновь стихла. Дробно застучали, зашелестели тимпаны и кимвалы. В воздухе повисла адская смесь любопытства, страха, мистического почитания, животного вожделения и единения каждого участника мистерии. Толпа вновь дышала одним горлом. Медные кимвалы вибрировали нервным звуком так, что у многих закружилась голова. Кто-то из мужчин, не выдержав напряжения, грязно выругался. Другие исступленно зарычали, словно дикие львы в джунглях. Кто-то крикнул:
– Ну!??? Не томи нас, Дионис! Испорти этих девок!
В ответ Дионис махнул рукой, и озверевшая толпа взвыла от страсти. В мгновение ока каждую из девушек подхватили сатиры и, раздвинув на весу полные ноги, поднесли к каменным Приапам и замерли.
– Ну же! Давай!!! – послышался хохот, визг и грязная ругань.
Владимиру было отчетливо видно, как девушки побледнели от страха и зажмурили глаза. Колыхнулись их спелые груди, тугой волной свело от страха круглые, влажные от пота животы.
Но помощники Диониса не стали медлить и усадили каждую из девственниц на свой торчащий фаллос.
– Так пусть же бог плодородия и похоти Приап примет наши жертвы! – крикнул Дионис.
– Да!!!! – взревела бесноватая толпа.
Владимиру показалось, что его уши слышат треск живой плоти. Потом послышались женские крики и стоны. Потрясенный, он видел белизну раздвинутых ног, а после разорванную плоть. И кровь. Ручейки крови, текущей по каменным фаллосам. Казалось, что девушкам нанесен непоправимый урон.
– Неужели они выживут? – прошептал он.
– Конечно…
– Варвары…
Одна из девиц, та, что была светловолосой, потеряла сознание. Ее побледневшее личико казалось мертвым. Но к ней поднесли кувшин вина и кувшин с водой. И тут же привели её в чувства. Теперь она тоненько стонала от боли, беспомощно озираясь по сторонам. Она пыталась ухватиться за каменную голову идола и за бороды кружащихся возле неё сатиров.
– Бедняжки, – прошептал Владимир. – Когда же их снимут с этой «голгофы»?
– Смотри, это еще не всё… – шепнула Лучиана, облизнув влажные губы.
Дионис встал с кресла и подошел к первой девице. Две сильные руки мягко легли на плечи девушки. Он наклонился и поцеловал её в губы. Владимир отчетливо видел, что этот поцелуй был смешан с солеными слезами жертвы. Он так сладострастно целовал девицу, что та застонала. И Владимир готов был поклясться, что это был стон наслаждения, а не боли. Пока длился сам поцелуй, руки Диониса нежно гладили девичьи руки, опускаясь на груди и живот. Пальцы теребили девичьи соски. И после вновь гладили живот и начало лобка… Он отрывался от губ жертвы, и все участники оргии видели, как девушка хватала припухшими губами воздух, а после сама тянулась к своему палачу, распаляясь в неведомом ей ранее, сокрушительном желании. И он вновь дарил новоявленной вакханке свой сладострастный поцелуй. А после его ладони гладили ее голову, путаясь в прядях распущенных по плечам, роскошных волос. И в этот самый миг руки Диониса плавно возвратились на плечи девушки и с силой нажали так, что её зад осел ниже, а безжалостный вторженец проскользнул в её чрево еще глубже, до самого конца. Девушка вскрикнула, а Владимир увидел, что невеста Приапа плотно села на седло, расположенное у основания каменного фаллоса. А по ногам жертвы обильно заструилась кровь.
Ряженый Дионис повторил всё то же и со второй девицей, а потом и с третьей. Когда каждая из девушек сидела на каменной подставке, к ним подошла Ариадна и собрала девичьи слезы в один кубок, а капли девственной крови – в другой. Потом она налила в них вина, и Дионис с наслаждением опустошил оба бокала.
– Приап получил сегодня трех новых жен, а мы с чувством исполненного долга продолжим наше веселие. И пусть оно длится до самой зари!
– Да!!! – возликовала толпа.
В сторону полетели остатки одежды, и все участники оргии вновь оказались обнаженными. Музыканты заиграли радостную мелодию, и после первых аккордов толпа дружно пустилась в пляс. Вместе со всеми плясал и сам Владимир, держа за руку обнаженную, подвижную, словно лунный свет, Лучиану. Горячие руки флорентийки легли на его затылок, она притянула его голову и впилась в его рот страстным поцелуем.
– Давай забудем всё плохое, что было с нами. Ты так похож на моего мастера. Я люблю тебя, – опять шептала она. – Пойдем отсюда в мягкие кусты…
Владимир осмотрелся – теперь вокруг него никто уже не танцевал. Все участники вакханалии предавались любовным утехам прямо на мраморном полу перистиля. Мало того, все пространство, окружающее храм, до самой полоски темного леса, было заполнено совокупляющимися парами. Владимир успел разглядеть и акты содомии, и групповые утехи. В свете красавицы-луны все это выглядело настолько дерзко и потрясающе красиво, что он с наслаждением обнял Лучиану.
– Пойдем, скорее к роще… – шептал он, с жадностью целуя прекрасную грудь своей спутницы.
Но именно в этот момент ему показалось, что ее тело сделалось неподвижным. Он посмотрел ей в глаза. Синева ее зрачков стала почти черной, а розовые и влажные губы беззвучно шептали чье-то имя. Но это было вовсе не его имя.
– Джулиано…
– Что ты сказала? – он наклонился к ее губам, стараясь расслышать то, что она говорила. – Джулиано Конте, – вновь прошептала она.
– Где? – не понял Владимир.
– Он стоит возле колонны и смотрит на нас.
Владимир оглянулся. В зыбком мареве обнаженных тел он действительно увидел одинокую мужскую фигуру, одетую в черную тогу. Мужчина, не мигая, смотрел на Лучиану и Владимира. Его лицо искажала гримаса неподдельного страдания. Похоже, он даже плакал. Да, это был скульптор Джулиано Конте. Владимир сразу же узнал его. Только лицо этого Джулиано постарело еще сильнее. Перед Владимиром и его спутницей стоял седовласый и высокий старик.
– Джулиано, прости меня! – истошно крикнула Лучиана и, оттолкнув Владимира, стала пробираться к тому месту, где стоял мастер.