Страница 55 из 110
В чувственном угаре Владимир почти не видел того, что происходило вокруг. Толпа участников оргии уже плясала под звуки веселой музыки, возводя руки к небу и славя Диониса. Вино лилось рекой. Многие женщины уже скинули свои туники под ноги и плясали совсем обнаженные. Не отставали от них и мужчины. Владимиру казалось, что всем этим сборищем руководит один режиссер. А сам он будто влился в безумную и радостную мистерию, которая ликовала, хохотала, бесновалась и дышала одной большой глоткой. И чувствовала одним, общим нервом. Он был внутри этой неистовой стихии и чувствовал в ней себя вполне органично. Он и сам был этой стихией. И стихия была им самим. Кровь стучала в висках в такт ударам гулких тимпанов. В ушах стоял звон медных кимвалов. Владимир почувствовал, как его член налился багровой кровью, словно свинцом.
– Я похож на этих Приапов! – радостно кричал он.
– Ты и должен стать Приапом, – отзывалась Лучиана, танцуя рядом с ним.
Краем глаза Владимир видел и то, что у всех мужчин, принимающих участие в вакханалии, были эрегированы члены. Казалось, что их детородные органы настолько горячи, что от них шел пар.
«Не иначе этот плут Дионис всему сборищу подсыпал в вино шпанской мушки или иных афродизиаков», – сатанея, думал Владимир.
– Это и есть магия вакханалии, – читала его мысли Лучиана. – Тот, кто оказался здесь хоть раз, уже не сможет быть прежним и жить жизнью святоши. Ночь Диониса входит в кровь и плоть каждого, меняя его изнутри.
Оргия вовсю набирала силу, но вдруг некто невидимый ударил в бронзовый гонг. Музыка неожиданно оборвалась. А жадная до похоти толпа ахнула, будто задохнувшись. Все расступились. В центр атриума вышел Дионис и властно улыбнулся толпе.
– Я, Дионис, сын Зевса и Семелы, прерву ваш танец, мои братья и сестры. Но это ненадолго. Пришел час, отдать жертвы священному Приапу, – плотоядная улыбка играла на его тонких губах.
– Да, о, великий Дионис! – взревела толпа.
– Как это было уже не раз, сегодня мы отдадим Приапу в жены трех юных девственниц. И как только их кровь прольется на землю наших предков, мы продолжим нашу священную оргию.
– Да!
– Ввести невест Приапа…
Раздались мерные удары тимпанов, похожие на барабанную дробь. Владимир увидел, как толпа расступилась, освободив узкий проход, по которому шли три девушки, чьи головы скрывались под шелковыми покрывалами. Их вел крепкий и высокий мужчина, переодетый в сатира, с козлиной маской на загорелом лице. Он подгонял их ореховым прутом. Возле каменных изваяний появилось еще несколько мускулистых помощников. Они же помогли Дионису и его жене сойти с деревянной ладьи по широкому трапу. Недалеко от идолов поставили роскошные кресла. Именно эти кресла и заняли величественный Дионис и его супруга Ариадна.
Когда Дионис оказался еще ближе к нашему герою, тот уже почти не сомневался, что под маской бога виноделия скрывался его патрон. Та дама, которая играла его супругу, оставалась для Владимира неизвестной. Девушек подвели к идолам. Каждую поставили спиной к одному из каменных изваяний.
«Неужели их заставят совокупляться с этими гигантскими истуканами? – пронеслось в голове Владимира. – Но там же такие размеры…»
Он похолодел только от одной мысли об этом и, вместе с тем почувствовал чудовищной силы вожделение, охватившее его тело.
– Сейчас ты увидишь, для чего возле каждого фаллоса установлена подставка в виде седла, – шепнула на ухо Лучиана.
И он почувствовал дрожь, идущую от ее горячего тела.
– Я догадался, для чего эти изуверские приспособления, – тихо ответил он. – Как оказалось, ваши набожные флорентийцы весьма искусные ребята по части похоти. Но каменные штуковины у этих Приапов имеют весьма внушительные размеры. Они не бояться, что покалечат этих девиц?
– Нет, этот обычай существует уже много столетий. Как и сами идолы. В будни они хранятся в подвале одного из замков. И никому не известен адрес и фамилия той семьи, которая является хранителями этих идолов. Я только знаю, что в обычной жизни это весьма уважаемые граждане Флоренции. Каменных приапов достают из подвала лишь дважды в год. Во время главных Вакханалий с жертвоприношениями и свадьбой Припа. Приап всегда имеет множество жен. Но здесь повелось приговаривать к браку только трех девственниц.
– Больше желающих не нашлось? – хмыкнул Владимир. – Или у вас девственницы в большом дефиците?
– Учитывая южный темперамент, здесь их и вправду меньше, чем у вас в России…
– Да уж, – Владимир покраснел, вспомнив о своем крепостном гареме. – В моей вотчине я сам был первым мужчиной у многих моих крепостных. Я не отдал бы их на поругание каменному божку.
– Я всё знаю про тебя, – улыбнулась она. – А мне пришлось потерять свою девственность именно здесь, на Вакханалии.
– Вот как? – Владимир пристально посмотрел на Лучиану. – Значит, с тобой поступили точно так же? Отдали замуж за каменного истукана?
– Да, – кивнула она и покраснела. – О, сначала меня долго уговаривали, принять участие в этой церемонии. Мне предлагали деньги. А после я и сама уже хотела этого больше всего на свете.
– Даже так?
– Не удивляйся. Вагины этих девственниц готовят к дефлорации заранее. Меня густо обмазали оливковым маслом, настоянным на афродизиаках и обезболивающих снадобьях. Они делают женское чрево растяжимым и почти не чувствующим боли. А еще девушкам дают пить вино, в которое подсыпают какие-то порошки, настоянные на маковом опии.
– Ты совсем не чувствовала боли?
– Чувствовала. Несмотря на все ухищрения жрецов, я всё же ощущала боль. Но сильнее боли было безумное вожделение. Ты видишь, эти девушки дрожат?
– Вижу. Я думал, что это от страха.
– Они бояться. Да… Но дрожат они от жуткого желания. Смотри…
Владимир перевел свой взгляд на сцену, где готовилось жертвоприношение.
– Сорвите с них одежду! – скомандовал Дионис. – Я желаю видеть всю красоту наших невест.
Двое сатиров подошли к девушкам и сорвали с них покрывала, а после в мгновения ока были сняты и все одежды, прикрывающие спелые формы девиц. Все трое были хороши собой. Это были совсем юные создания. На вид им было не более шестнадцати лет. Но у всех троих уже были вполне женские формы и налитые груди, торчащие пухлыми розоватыми сосками. Одна девушка была светловолоса, а две другие имели черные волнистые волосы. Хорошенькие лица казались испуганными.