Страница 51 из 110
Однажды ко мне пришел мой верный Адриано и поведал о том, что в городе творится какая-то чертовщина. Что якобы моя Лучиана жива и невредима. И что ее часто видят в тех местах, где любит собираться знать нашего города. Что она живет теперь при средствах. И что собиралась даже замуж за какого-то графа. Но, что графа того после свадьбы нашли мёртвым. А его верные слуги под присягой сообщили о том, что якобы во время первой брачной ночи его невеста превратилась в статую и, рухнув на жениха, придавила его насмерть. Адриано рассказывал, что через месяц тоже самое случилось с одним знатным аристократом из рода Висконти. Он тоже хотел жениться на очень красивой девице, а она впоследствии окаменела и придавила насмерть жениха. А потом еще двух.
Я не знаю, сказки ли это, или правду люди говорят. Но, похоже на то, что моя проклятая любовь, блудница по имени Лучиана Росси, ходит теперь по этому свету и собирает жертвенный урожай. Она, Марио, бывает – то живой, то каменной.
– И рад бы я тебе не верить, Джулиано, да слышал я такую же нелепую историю, когда ехал во Флоренцию из Рима. Мне ее гвардейцы кардинала по дороге рассказали. Я не поверил им…
– Вот видишь. Дыма без огня не бывает.
– А что же настоящая статуя? Куда же она пропала?
– Эх, если бы я знал. С тех пор я её тоже не видел. Лишь в лунном свете, по ночам, она иногда мерещится мне. И в эти минуты я слышу самую прекрасную музыку. Ту музыку, которой еще нет на земле. И будто ангелы поют мне:
(Only you can hear my soul)
Luna tú
cuantos son los cantos que escuchaste ya
cuantas las palabras dichas para ti
que han surcado el cielo solo por gozar
una noche el puerto de tu soledad
Los amantes se refugian en tu luz
sumas los suspiros desde tu balcón
y enredas los hilos de nuestra pasión
luna que me miras ahora escúchame
(only you can hear my soul)
–
Луна
(Только ты можешь услышать мою душу)
Луна ты
Сколько пения ты уже слышала
Сколько слов сказано для тебя
Пересекают небо только чтобы насладиться
Ночью в порту твоего одиночества
Любовники укрываются в твоем свете
Ты считаешь вздохи с твоего балкона
И запутываешь нити нашей страсти
Луна, что на меня смотрит, сейчас послушай меня
(только ты можешь услышать мою душу)
Луна ты,
Знаешь секрет вечности
И загадку, которая есть после правды
Веди меня к тебе, мое сердце, ты слышишь
Я чувствую себя потерявшимся и не знаю…
Не знаю, что есть любовь,
Которая разрушает сердце
Как огонь, который все может обнять
Луна ты,
Освещаешь небо и его безграничность
На твоем лице ты скрываешь загадку
Мы все прячем всегда какой-нибудь профиль
Мы – сердца, которые бьются согласно сезонам
Падшие ангелы, которые топятся в море
Мечты, которые рассеиваются осенью
Дети этой земли кутаются в твой свет
Дети, которые ночью возвращаются к сомнениям
что есть любовь,
Которая разрушает сердце
Как огонь, который все может обнять
Но есть любовь
Хозяйка наших сердец
Которая есть сила, которая в мире
Всегда будет вращаться
[14]
[Текст песни «Luna», которую исполняет певец Alessandro Safina, композитор Romano Musumarra.]
* * *
– Через три месяца после этого разговора он умрет, – прошептала Лучиана.
Её тонкие пальцы смахивали набежавшие слезы.
– Мне жаль твоего мастера, – отвечал Владимир, будто очнувшись от глубокого сна.
Он с упоением слушал последние аккорды прекрасной мелодии, которую еще не сочинил ни один композитор.
– Я устал, – произнес он охрипшим голосом. – Проводи меня домой, в царство моего патрона. Я сильно хочу спать. Меня порядком утомил весь этот трагический спектакль.
Он старался отвернуть от Лучианы мокрое лицо.
– Я не слышал музыки лучше, чем звучала сейчас. Это – гимн неразделенной любви. В прошлой жизни я был лишен это чувства. Ты знаешь, я ни разу не страдал от неразделенного чувства. Наоборот, я нёс его многим женщинам. А сейчас моя душа, утончившись, чувствует всякую чужую боль, словно свою собственную. Когда страдал твой мастер, мое сердце болело вместе с ним. Пошли… – он решительно поднялся с дивана.
– Подожди, – она потянула его за руку. – Мы скоро вернемся в твой дом, и ты, возможно, уже никогда более не увидишь меня.
Какое-то время она сидела молча. Изображение террасы вместе с мастером Джулиано Конте и его соседом, художником Марио Бруно, постепенно стало плоским, словно графический оттиск на старинной и седой гравюре. Потухли все краски. А после порыв ветра снес всю картинку, словно кусочки истлевшей бумаги.
Лучиана и Владимир оказались теперь в оливковой роще, возле дороги, ведущий во Флоренцию.
– Теперь ты, верно, презираешь меня? – спросила Лучиана, заглядывая в его серые глаза.
– Я себя презираю, – тихо отвечал он, отворачивая от нее лицо. – Я был таким же, как и ты. По сути своей.
Она обняла его за плечи и всем телом прижалась к нему. Её губы искали его губы. Но отчего-то Махнев не почувствовал ни привычного желания, ни даже нежности к красавице Лучиане.
Её пальцы касались его щек.
– Ты так на него похож, Володя, – шептала она. – Если бы в теле Конте был твой дух. Такой же решительный, твердый и мужественный. Пусть даже чуточку жестокий. Пусть!
– Чем тебя не устроил именно ЕГО дух? – отстранился Владимир – Ведь он любил тебя. Любил всем сердцем. И он был гением.
– Я знаю… – её руки опали в немом бессилии.
Она отошла в сторону и тихо заплакала.
Владимир подошел к ней и снова обнял, пытаясь утешить.
– Я знаю, что любовь не поддается никакому анализу. Каждый из нас проходит свои уроки. Кто я такой, чтобы осуждать тебя?
– Прости меня… – шептала она, все сильнее прижимаясь к нему. – Прости. Прошу…
– Ты не у того просишь прощения. Я – это не он. А я? Я сам был настолько жесток, что погубил бы даже такую красавицу, как ты. При жизни я не знал жалости ни к одному человеку.
– Я всё знаю, но пока я была рядом с тобой, я все время представляла себе, что ты – это он.
– Ты из-за нашего сходства привела меня в свою Флоренцию?
– Отчасти. Понимаешь, когда я увидела тебя, то поняла, что ты полная копия моего мастера.
– Интересно… Видимо, природа иногда создает очень похожие тела. Вот только души в них разные.
– Всё так. С первых минут я понимала, что ты – это не Он. И всё же… Меня к тебе безумно тянуло. Мне захотелось обо всем тебе рассказать. Казалось, что ты меня поймешь.