Страница 56 из 63
Зашел в темную горницу, в которой Кощей десять лет провел. Оттолкнул Марью. Крикнул с болью:
— Сколько горя уж ты вынесла, Марья, не хочу еще добавлять!
И задвинул дверь.
Затих камень.
Зазвенела цепь.
Марья села у двери, задрожала. Стянула рубаху на груди. А потом поднялась резко.
— Не верю в проклятия я!
Распустила огненный цветок на ладони.
— Мало ли что старуха темная наболтала! Мало ли что духи лесные нашептали! Не верю я им, Иван!
Прижала цветок, что было сил, к камню. Камень леденил ладонь, царапал; цветок жег. Но Марья вдавила только глубже, и пошел по каменным жилам жар, засияло золото, топя камень.
— И ты не верь, Иван!
Плача, потек камень, открывая дальнюю горницу.
— Довольно проклятиями мучились! Довольно слухам верили! Хватит! Те долго и счастливо живут, кто сами за себя в ответе, кто сами жизнь свою живут, без оглядки. В горе запереться да оплакивать, что могло, да что не могло быть, – пустое дело, черное да дурное! А проклятия только те сбываются, которым сам веришь!
Бросилась Марья к Ивану. Взяла его под руку, повела прочь.
— Ты, один ты решаешь, верить в слухи, в сказки да в пророчества – или нет. Я не верю – и ты не верь, Иван!
Вела его по цветным сукнам, по теплым половицам туда, где звенели стекла особые, где сиял лес и светился уже рассвет. А позади грохотал камень, засыпая навеки дальнюю горницу, страшную темницу.
— Марья.. душа моя..
— Пойдем, Иван. Пойдем жить счастливо.