Страница 39 из 63
Деревня не простила. И стали жители друг другу рассказывать, что не в первый раз просит ведьма душу за душу. Были и те, кто соглашался на такой обмен. Кто отдавал себя и сгорал за полгода, расплачиваясь с шептухой.
Молодая женщина, недавно родившая первого в своей жизни здорового ребенка, боялась, что люди узнают – она тоже договорилась с ведьмой на обмен. Боялась, что, если обмен не состоится, ребенок погибнет.
— Крошечка моя, – плакала женщина над колыбелью, – пусть уберегут тебя светлые боги от напастей. Пусть материнская кровь защищает от дурного глаза. Спи, моя крошечка, не тронет тебя ведьма.
Оплакали в деревне воина, забыли тот случай, снова стали ходить к ведьме за советом. Людская память короткая, а если что помнить не хочется, то еще быстрее забывается. Шептуха ловко уводила разговор в сторону, подсказывала советом. Меньше стала брать жертв. Люди решили, что она так замаливает совесть свою, зашептывает душу воина, которому не помогла.
Время шло, дочка росла. Минула пятая зима. Женщина все меньше думала о долге перед ведьмой, все больше растворялась в ребенке.
Темные времена имеют особенность возвращаться и становиться еще чернее. Год выдался неурожайным, все чаще совершали набеги тати. Против разбойников объединились все дома, даже маленькие дети помогали, поднимали тревогу, когда видели татя недалеко от деревни.
Матушка однажды попросила Крошечку воды принести, и девочка с радостью согласилась. Ходить за водой ей было интересно, ведь по дороге можно встретить соседских собак, посмотреть, как отец ведет корову на водопой. Если повезет, то побегать с другими детьми и послушать от них новые байки про страшную ведьму. Одного Крошечка понять не могла, почему ведьма страшная, а все всё равно ходят к ней за помощью? Неужели только она может избавить от бед? Как-то Крошечка набралась смелости и подошла поближе к дому ведьмы, однако там никого не было. Но чувство возникло, что ведьма стоит где-то рядом и наблюдает. Крошечка быстро-быстро бежала домой, лишь бы не случилось чего.
В этот раз ей не встретились ни собаки, ни дети. Улица словно вымерла, стояла пустая. Но слышалось ворчание животных за заборами, а значит, в деревне жизнь шла своим чередом. Это успокоило. За водой надо было идти к старому колодцу, где огромный журавль вытягивал ведро, полное ледяной воды. Год назад Крошечка не могла поднять это ведро, веса не хватало, как на журавле ни повисай. А теперь ей просто надо было как следует навалиться, и тогда старое дерево заскрипит, поднатужится и поднимет ведро. Воду из того ведра Крошечка перельет в свое и потащит его домой, стараясь не облиться.
Возле колодца стояли люди. Крошечка не могла понять, с какого двора эти крепкие мужики, и почему они так странно общаются с шептухой? Если в деревне все в глаза бабке смотреть боялись, то эти приказывали ей, словно та им прислуга какая. А ведьма лишь ниже склоняла голову.
Один из мужиков поигрывал топором и случайно уронил его. Стоявший рядом грубо ругнулся, остальные заржали.
— Это же тати, – дошло до Крошечки, и в этот момент они все повернули головы к девочке.
Бросить все и бежать – так учила матушка, если с Крошечкой опасность приключится. Так и сделала Крошечка – со всех ног побежала к дому.
— Ведьма татям помогает! – кричала девочка, боясь, что сейчас ее настигнут, и никто не услышит.
На звонкий голос Крошечки вылетела огромная собака и бросилась на чужаков. Местные стали выходить из домов, вооруженные, кто чем. Вылетела со двора матушка, выставив перед собой ухват.
— Ведьма татям помогает, – прошептала Крошечка обступившим ее людям.
И если души деревня готова была простить, души ради своих просились, то предательство – нет, не простила.
Толпа двинулась к дому ведьмы. Та стояла, ждала их возле ворот.
— Объяснись! – крикнул ей староста.
Они все еще надеялись услышать от нее оправдания. Не могла бабка, которая лечила всю деревню многие годы, так легко всех предать.
— Мне нечего тебе объяснять, – ответила шептуха.
— Предатель!
Слово камнем полетело в ведьму, упало рядом. Та посмотрела на него. От клейма предателя ей не отмыться. Улыбнулась – она с ним согласна. Второй камень был брошен в тишине, задел ведьмино плечо. Старуха отшатнулась, зло посмотрела в толпу и метнулась к дому.
— Детей по домам, остальные за мной, – велел староста.
Крошечка не видела, что происходило дальше, слышала в разговорах ребят, что ведьму выкурили из ее дома, вытолкали на пустырь, а там забили камнями. Ведьма молчала. Лишь один раз она вывернулась, выгнулась дугой, напугав мужиков, и громко, захлебываясь кровью, закричала:
— Все равно за долгом приду!
А после испустила дух. Ее тело закопали там же, подальше от деревенского кладбища, чтобы не оскорблять костями предательницы память предков.
— Собаке – собачья смерть! – сплюнул под ноги староста и велел расходиться всем по домам.
В ночь, когда убили ведьму, родился теленок.
* * *
Вещи собраны, билеты куплены, осталось собрать в поезд еды, и можно спокойно ехать на вокзал. Перед каждой поездкой Мила дико нервничала. Перепроверяла билеты, новые документы, пересобирала сумку. Учеба закончилась, надо было возвращаться домой и думать, что делать дальше. В голове еще всплывал тот жуткий пожар и ощущение выбитой из-под ног земли. Сейчас земля будто стала рыхлой, расползалась под тяжестью тела. Ушла уверенность в завтрашнем дне. Горизонт планирования сузился до десяти минут. Что дальше? Мила пробовала ходить на собеседования, но все их провалила. Она никому не нужна, бесполезно потратила время на учебу. Ее ничего не интересовало. Она не знала, «кем станет, когда вырастет». Проторенная тропинка вывела к перепутью.
Аглая после того пожара так и не вернулась в общежитие. Мила не знала, что с подругой, а выяснять боялась. Если Аглая сама ей не написала, значит, не стоит навязываться, наверное, подруге не до того. Ходили слухи, что она потеряла глаз, отчислилась, и чем теперь занимается, неизвестно. В целом жить без друзей было привычно, Мила недолго ощущала их поддержку и заботу – только пока училась в институте.