Страница 34 из 63
Маришка прижалась к ледяному стволу, чувствуя, как лютый холод капля за каплей просачивается в тело. Глупо это было: и пытаться переждать вьюгу, и идти одной в лес, в его дикую, неизведанную часть, и вообще – слушать Ратко. Сам-то он в тепле остался.
Постепенно колотивший ее озноб прошел, и вой ветра стал тише и дальше. Снег валил и валил, белым полотном отрезав Маришку от всего мира, словно ничего больше не осталось кроме нее, дерева и бесконечного снегопада. Стало теплее, а все тревоги поблекли и отступили. Все в порядке, сейчас она немного согреется, восстановит силы и пойдет дальше. Конечно, у нее все получится..
И когда в шепоте снегопада Маришка различила насмешливое «Тепло ли тебе, девица?», она поняла, что замерзает.
Вырвать себя из леденящих объятий подступающей смерти оказалось не просто трудно – почти невозможно. Разлепить глаза, сделать шаг, второй. Не упасть. Схватиться за другое дерево, оттолкнуться, сделать два заплетающихся шага до следующего. Надеяться, что она бредет в верном направлении. Надеяться, что не рухнет без сил в сугроб. Надеяться, что придет к воротам.
Надеяться.
Вьюга утихла. Снег все еще валил, но медленно, крупными хлопьями. След замело, но сквозь рябь снегопада различимо темнела стена. Маришка улыбнулась побелевшими губами – не так уж она и отклонилась от пути.
К воротам она выбралась неожиданно для себя. Лес сменился просекой, а серый массив стены – черным пятном грубых створок. Снег перед ними оставался нетронут – пышное, мягкое полотно поверх наста. Маришка не обеспокоилась – все следы Настеньки слизнул снегопад, она еще на рассвете должна была пройти сквозь врата. Пора последовать за ней.
Когда Маришка шагнула из-под сени деревьев, сердце натужно колотилось едва ли не в горле. Стало страшно – намного страшнее, чем во время вьюги. Очень ясно Маришка поняла, что если она постучит во врата, то дороги обратно не будет. Сейчас еще она могла вернуться – просто отступить, побрести домой, коря себя за трусость, но едва коснется врат – уже нет.
Краем глаза она заметила что-то темное – должно быть, обломанный ствол, припорошенный снегом. Не иначе, нутром почуяла неладное, бросилась, спотыкаясь, едва вытаскивая ноги из глубоких сугробов, разгребла снег – и едва подавила вскрик.
Привалившись к огромному пню, на земле сидела Настенька, насмерть вцепившись в корзину с пайками. Снег лежал на ее плечах и голове, покрывал темный тулупчик белым пухом. Не сразу Маришка заметила, что на щеках сестры снежинки все еще тают, а ресницы едва подрагивают.
От паники начали дрожать руки. Что делать? Ее срочно нужно отогреть, напоить теплым, укутать в одеяла – но Маришке не хватит сил дотащить сестру до дома! А привести помощь она не успеет. Пока в голове метались обрывочные, истеричные мысли, руки уже тормошили Настеньку, растирали щеки, дергали – лишь бы она очнулась от смертельной дремы!
— Нет уж, – всхлипнула Маришка, чувствуя, как злость на жреца, на себя, на общую несправедливость мира придает ей сил, – тебя я морозу не отдам!
С трудом она подняла сестру на ноги, закинула ее руку себе на плечо, вытянула корзину из судорожно сжатых пальцев.
— Надеюсь, за этими воротами хоть что-то есть, и сказки о ритуале – не совсем брехня.
Надеюсь. Маришка нервно хмыкнула, понимая, что начинает ненавидеть это слово.
Ей едва хватило сил, чтобы вместе с Настенькой добрести до стены и постучать во врата. Они ответили низким гулом, который отозвался болью в зубах и костях. Несколько мгновений ничего не происходило, и Маришка слышала, как надрывно колотится сердце и с хрипом вырывается дыхание изо рта. Как раз достаточно времени, чтобы пожалеть о своем решении.
Кто вообще может жить за такой стеной? Что, если сказки про злого бога мороза – вовсе и не сказки?
А затем с громким шипением створки разъехались в стороны, открывая темный коридор, усеянный крошечными белыми светляками на полу. Изнутри дохнуло теплом, и Маришка прошептала:
— Ничего, совсем чуть-чуть осталось, потерпи..
Она уже не знала, кого уговаривала – себя или полуживую Настеньку? И когда ей уже казалось, что все, сейчас упадет, чужие жесткие руки подхватили сестру, и Маришка покачнулась от неожиданности. Вскинулась, не зная, чего ждать – помощи или беды? А разглядев нежданного помощника, едва не отпрянула в ужасе.
Наверное, когда-то давно он был человеком, но злое дыхание мороза убило его, выбелив кожу, словно вместе с теплом его тело покинула и кровь. Светлые волосы неровными прядями падали на лицо, но они не могли скрыть, что кожа разошлась местами, открывая блестящий металл, прозрачные трубки и скрученные провода. Он смотрел равнодушно, не в лицо, а чуть в сторону, но Маришка обрадовалась этому. Любой ведь знает, что в глаза замерзшим до смерти смотреть нельзя – за собой утянут.
— Кто ты? – выдохнула она, не зная, то ли благодарить его, то ли с гневным криком вырывать Настеньку из его рук.
— Данная единица исполняет ремонтные и вспомогательные функции. Пожалуйста, огласите цель вашего визита.
Он даже говорил без интонаций, совершенно монотонно и равнодушно, почти без пауз. От него хотелось бежать как можно дальше – чтобы и самой не стать такой же. Дурная все же была идея сюда прийти..
Настенька дернулась на руках ледяного духа, и Маришка устало прикрыла глаза. Нет, не дурная. Теперь у сестры появился хотя бы крошечный шанс на возвращение, а без нее Настенька так и осталась бы вечно спать под снегом.
Тяжело сглотнув, Маришка ответила четко:
— Мы пришли, чтобы провести ритуал. – И кивнула на корзину, которую так и не выпустила из рук.
Ледяного духа ответ удовлетворил, и он кивком велел следовать за ним. Мелькнула малодушная мысль сбежать домой, вместе с пайками, прочь из этой обители холода и смерти, но Маришка отогнала ее.
Внутри было светло и жутко. Маришка никогда не задавалась вопросом, как выглядит царство бога мороза, но сейчас, шагая вслед за жутким провожатым, понимала: только так оно и может выглядеть. Гладкие белые стены, скучные и пустые, ровный свет, почти не дающий теней, все освещающий, но не греющий. Высокие потолки, под которыми с тихим гулом проносится ветер. Место чуждое и запретное для всего живого.
— Кто из вас должен осуществлять процедуру общения с искусственным интеллектом?
Маришка вздрогнула, выныривая из своих мыслей, и не сразу разобрала суть вопроса. Да и не мудрено – ледяной дух говорил странно, используя незнакомые и непонятные обороты. Но общая суть угадывалась.