Страница 28 из 63
«Чего ты от меня хочешь?» Тревожные мысли вились в голове, как рой жужелиц.
Иван наклонился вперед.
— Душа моя, драгоценная моя помощница.. – Глаза не мигали, как у хищника. – Если ты сумела создать мне одного могучего воина, почему бы тебе не сотворить целую рать?
Бум, грохотало в царевниной груди сердце. Бум, бум.. Кажется, оно даже пропустило удар.
— Разумеется, я дам тебе время, – продолжил Иван благодушно. – Столько, сколько потребуется.. Но ты ведь не станешь водить меня за нос, правда? – И подмигнул.
Царевна впилась ногтями в юбку.
— Ты переоцениваешь мои способ..
— Тихо, – предостерег Иван. – Для начала послушай.
И он принялся рассказывать, что задумал.
Намерения Ивана были до смешного просты: царевне стоило догадаться, что однажды они придут к этому.
— Кто бы, – спрашивал Иван, – не пожелал того же на моем месте? В наш-то век железа и огня? Ничего не хочу, царевна. Ни золота, ни узорных теремов, ни любви красавиц. Я бы обменял сотню своих прошлых желаний на одно это, и даже, если потом небеса решат, что довольно с меня твоей помощи, – не пожалею ни мгновения.
Царевна горько усмехнулась. Громкие слова – только прошлые желания не отменишь. Да и от будущих она не защищена.. Ах, дура-дура.. Ей стоило понять еще тогда, когда у нее впервые попросили подарок, достойный самого царя: не ограничится ни рубахами, ни караваями.
Колдунья-лягушка рассказала Ивану о своих умениях и тем самым дала ему власть над собой – а такая власть неизбежно приводит к большой крови.
— Создай для меня великих воинов, – шептал Иван, – которые по моему зову пойдут в самую лютую битву. Сделай так, чтобы их не прельщали ни земные богатства, ни хмельное вино, ни женская красота. Вложи в них бесстрашие, силу и ловкость. Забери у них милосердие – я хочу, чтобы ничто не было способно их остановить.
Царевна прикрыла глаза.
— Устрой так, чтобы раны на них затягивались за одну ночь, – продолжал Иван. – Чтобы им хватало простой пищи. Чтобы походные шатры были для них милее, чем господские хоромы, и чтобы их здоровье не смогла бы покосить любая дрянная хворь. Об остальном я позабочусь. Я дам им оружие, коней и доспехи. Дам им дело. Я буду справедлив с ними, и, если они пожелают отдыха, как обыкновенные воины, я дам им отдых.
Царевна стиснула зубы.
— А если я не смогу?
Иван криво улыбнулся.
— Ну как же тут не смочь? – Покачал головой. – Милостивая царевна, ты ведь будешь стараться. А если мне покажется, что ты стараешься не очень.. В конце концов, один непобедимый ратник у меня уже есть. Если я пожелаю, он отобьет для меня какого-нибудь искусного придворного чародея.
Иван досадливо прищелкнул языком.
— Только вот два чародея мне ни к чему, поэтому тебя, царевна, мои люди вернут в болото. – Чуть приподнял бровь. – Необязательно в лягушачьем теле.
Царевна живо представила – вот ее, обездвиженную, с камнем на шее, медленно поглощает зеленая трясина. И неожиданно для себя выпалила:
— Не самая страшная смерть.
Иван удивленно наморщил лоб.
— А много ли смертей ты пережила, чтобы сравнивать?
— Что мы все обо мне да обо мне. – Царевна выпрямилась. – На кого пойдет твоя рать? Какие города станет жечь? Каких людей резать?
Иван захотел было ее одернуть, но вдруг понимающе протянул:
— А-а.. Ты боишься за своего отца, верно? Нет, мой путь не лежит в его земли.
Царевна думала не только о своем отце, но спорить не стала. Да и что ей обещания Ивана? Им грош цена.
Она нахмурилась.
— Что ты попросишь у меня в следующий раз, Иван-царевич? – спросила тихо. – Престол небесный?
Иван принял это за шутку.
— С такой ратью, – сказал он ласково, – не будет престола, который я не смогу взять сам. – И переменился в лице. – Разве я не справедлив к тебе, царевна? Я не беспокоил тебя несколько лун. Пора бы сделать для меня хоть что-то.
Он поднялся.
— Сколько тебе нужно времени?
Царевна посмотрела словно бы сквозь него. Обронила бесцветно:
— Не знаю.
— Давай договоримся так. – Иван подхватил плащ. – Начни работу, и через пару седмиц мы примеримся, что у тебя получается.. Ты меня слушаешь?
Царевна не слушала, но кивнула. Да, мол.
— Тогда славно, – заключил Иван голосом, каким дружинников в бой отправлял: каждое слово казалось весомым и падало, точно камень. Царевне даже пришлось снова поднять на него взгляд. – Оставлю тебя сейчас.
С мгновение они смотрели друг другу в глаза, и царевне почудилось, что она различила в черных зрачках Ивана блики огня из очага, – хотя это, конечно, было невозможно на таком расстоянии. А потом Иван склонил голову на прощание.
— Я на тебя надеюсь, – сказал он серьезно.
И оставил ее одну.
Царевна тут же прижала руку к задней поверхности шеи – там начало ощутимо печь. Человеческая кожа требовала, чтобы ее обрядили в лягушачью шкурку: слишком долго царевна оставалась в девичьем теле.
Не осознавая, подсела ближе к огню и потянулась к шкурке на сундуке. Подумала: и что теперь?
Царевна хотела бы верить, что создать целую рать ей не по силам, но пораженно осознала: она уже понимала, как ей следовало поступить. Она повелела бы Марье принести ей для колдовства косточки фруктов и ягод, семена цветов и злаков и каждый вечер, надрезав себе ладони, баюкала бы их в горсти. Она шептала бы им чародейские слова и пела бы о потусторонних землях, лежащих за дымной рекой. Потом ссыпала бы себе в рукава все до последнего семечка, а перед рассветом выбрасывала бы во двор: хочешь-не хочешь, стражникам пришлось бы ей это позволить.
Из косточек и семян, обагренных ее кровью, вырастали бы не сады и не колосящиеся поля – ратники, не знающие жалости. Там, где они прошли, оставалась бы выжженная земля да обгоревшие остовы изб, юрт и неизвестно еще каких жилищ. И люди, люди.. Тысячи покалеченных судеб: суматоха и крики, рвущиеся одежды, ломающиеся кости, заливистый детский плач.
Лягушачья шкурка слегка хрустнула в ладонях. Царевна склонилась к ней, приподняла ее повыше.
— Если это – полгоря, чернокнижник.. – произнесла тихо, медленно проговаривая каждое слово, – если это только половина.. То что тогда горе?
Реки бурлят от жара. С треском падают городские стены. А то, что случается потом, не лучше: дым рассеивается, уцелевшая скотина воет от голода, и выжившие всхлипывают по убитым..
Как же тогда сказал Кош Бессмертный? Если она уничтожит лягушачью шкурку, то узнает, что такое настоящее проклятие?
Царевна расправила плечи. Глубоко вздохнула.