Страница 24 из 63
— Как кого? Этого. – Иван скрючился и снова рассмеялся. – Коша Бессмертного. Ну и видок! Я думал, этот колдун – старик, а он, оказывается, совсем еще молодой, чуть ли не младше меня.. Случайно с ним пересекся у Зеленого брода – я с ним поздоровался, но лишь потом, когда разъехались, сообразил, кто он такой. Много ли черноволосых горбунов ездят на конях, у которых дым из ноздрей валит? Зато, душа моя, теперь я превосходно понимаю, отчего ты за него не пошла!
— Я, – процедила царевна, – не пошла за него не потому, что он горбун. А потому, что он чернокнижник, убийца и злодей.
— Ах, – хохотнул Иван, – кто из нас теперь не убийца и не злодей! – Подался вперед, шепнул заговорщицки: – Знаешь, как у меня все в мыслях сложилось! Он, дурачина неоперившийся, видно, совсем не знал, как завоевать понравившуюся девицу – поэтому и заколдовал тебя. Но я-то на него не в обиде..
Царевна проглотила ком в горле.
— Одного не понимаю. – Иван хмыкнул. – Отчего люди зовут его Бессмертным? Выглядит как обычный человек из плоти и крови, только уродливый..
Царевне не хотелось говорить о нем, однако слова вырвались почти против воли:
— Оттого, что родился совсем болезненным, и никто не думал, что он выживет. Но выжил, и с тех пор пошло-поехало.. – Сжала кулаки. Впилась ногтями себе в ладони. – Не убили ни умелые воины, ни дикие звери. Теперь он живет в своих чертогах из хрусталя, и цари с боярами, которые раньше им помыкали, трепещут перед его именем.
— Трепещут! – скривился Иван. – Нашли угрозу..
Царевна помедлила. Спросила сухо:
— Ну так что? Вы разъехались – и больше ничего не было?
— Кроме того, что Гнедко на подъезде к дому сломал ногу. – Иван болезненно ухмыльнулся. – Экая напасть.. Ладно! Заболтался. Лечи его скорее..
Тут же поймал царевнин взгляд – и в его разуме будто что-то щелкнуло.
Иван стиснул зубы.
— Это что же, получается.. – Осклабился. – Гнедко пострадал из-за Коша Бессмертного? Тот на него порчу навел или еще что сделал?
— Готова спорить. – Царевна разжала вспотевшие ладони и вытерла их о юбку. – Наверное, он узнал тебя. Кто-то донес ему, что для всего честного мира ты теперь мой жених.
Иван вскочил.
— Вот же тварь!..
Слабо, Кош, подумала царевна. Ох как слабо. Что ж не проклял его, чтобы шею сломал? Только коня помучил. Да и разве не для этого он заколдовал ее именно так – чтобы исполняла чужие прихоти, не имея возможности наворожить хоть что-то для себя? Или тогда заколдовал – а ревность все равно взыграла, когда Ивана увидел?
— Пусть только снова мне попадется! – Глаза Ивана потемнели. – Не посмотрю, что он мне тебя-помощницу подарил – раздавлю гадину!
— Сделай милость, – проговорила царевна кисло.
Но тут гнев Ивана поутих.
— Хитрюга. – Сощурился. – А если Кош умрет, не ослабнут ли его чары?
— Откуда мне знать? – бросила бесценно. Понимала: Ивану все равно его не одолеть.
Иван напряг широкие плечи. Отдышался.
— Оставим этот разговор. – Он мотнул головой. – Коша этого я запомнил.. А ты, душа моя, лечи Гнедко и не пытайся сбить меня с толку.
«И не пыталась».
— Оставлю тебя. – Иван окинул ее взглядом. – Не подведи!
И ушел.
Комната без него сразу показалась просторнее – полутемная и отчего-то.. неуютная, как хрустальные чертоги. Нет, царевна не любила находиться с Иваном с глазу на глаз, но сейчас одиночество и тишина обрушились на нее. Захлестнули, как черная волна – думай, думай, думай.
Думай, как могла бы избежать этой тюрьмы.
Вспоминай, как заколдовал чернокнижник Кош Бессмертный.
Любопытно: а если бы Иван и вправду умер – что бы с ней стало? Воли ей все равно не видать. Скорее, прибрал бы к рукам кто-то из наиболее прытких Ивановых друзей, и – как знать! – не стало бы ли ее содержание еще суровее.
И так бы и вышло, что и ее нынешнее горе – совсем не горе. Как Кош и пророчил.
Царевна с силой растерла виски. Ну, довольно жаловаться на судьбу – пора браться за дело.
Это себе она не могла вылечить ни ссадину, ни сыпь – а когда принималась ворожить для других, в ней от макушки до кончиков ногтей разливалось щекочущее тепло. И она, никогда не учившаяся колдовству, внезапно понимала, что ей делать – точно зерно чародейства, которое, как занозу в сердце, оставил ей Кош Бессмертный, давало побег. Побег расплетался в ней, ветвился, словно дерево, и заполнял ее жилы вместо крови.
Слова сами слетали с губ.
— Как ходят в океане волны синие, – говорила царевна, – как плывут по небу тучи грозовые, так и скакать коню твоему ретивому, не зная устали.
Она провела пальцами по воздуху, и из очага к ней потянулись языки огня.
— Как скакать коню твоему ретивому, не зная устали, – продолжала царевна, – так нести ему тебя по лесам и полям, по зеленым косогорам.
Огненные всполохи закружили перед ней, начали складываться в образ размером с ладонь. Мерцающая ало-золотая грива, бликующая спина.. Ноги коня проявились последними – тонкие, молодцевато гарцующие. Конь пронесся вокруг царевны, и от ударов его копыт по воздуху разлетались искры.
Представила, как наяву: настоящие пожары, остающиеся там, где прошел конь Ивана. Но царевна отогнала от себя дурное предчувствие. Сейчас – не время.
Конь, здоровый и невредимый, влетел в очаг. Пламя ярко вспыхнуло – и тут же погасло; с ними погасли и вставленные в светец лучины. В комнате стало темно. Из ниоткуда потянуло болотной прохладой.
Царевна полулегла на лавку. Лечение коня – не самое сложное, что она делала за ночь по приказу Ивана, поэтому у нее еще оставались силы. Но человеческая кожа уже начинала зудеть и покрываться испариной.
Потерпит немного. Понаслаждается последними мгновениями в девичьем теле – а потом, когда будет совсем невмоготу, возьмет с сундука лягушачью шкурку и накинет ее себе на плечо, как кафтан. Тут же шкурка станет большой, а сама царевна – маленькой; ее кости укоротятся, обернутся тонкими и ломкими. Сердце защемится, сожмется в крохотный мешочек. Глаза выкатятся, а прорезь рта станет длинной, с липкой лентой языка.
Царевна прикрыла веки, как в полудреме.
Все три года она пыталась понять, почему Кош Бессмертный выбрал для нее именно облик лягушки. Хотел унизить? Посмеяться? Приблизить ее к подземному миру, одев в шкурку гада? Или подумал, что такая она больше не будет вызывать у него никаких нежных чувств?.. Может быть, все вместе.
Но то, что телесная уязвимость лягушки оказалась на руку Ивану, – к гадалке не ходи.
2
В походном шатре пахло пылью и полевыми травами.