Страница 21 из 63
«Я за тебя выйду, – зашептал нужные слова тонкий усталый голосок. Потерпи. Потерпи снова. – Выйду, буду хорошей женой, а ты отпустишь их всех. И яблоко моему мужу они отвезут».
Альбатрос опять подошел, опустился, потянул ее за ворот, заливая рубашку своей кровью. Вольяна открыла рот, но слова не шли. Вот сейчас. Она.. она..
— Мальгеш? – тихо раздалось вдруг со стороны кают. – Мальгеш, это ты?
На мостик взбежал смуглый юноша, которого Вольяна в последний раз видела спящим в каюте. Смуглый. Златоглазый. В выцветшей одежде и деревянных бусах. Волосы тревожно трепетали на ветру. Он смотрел на короля Альбатроса. А тот, застыв, смотрел на него.
— Энки? Но как..
Миг – и он, бросив Вольяну на палубу, кинулся навстречу. Двое заключили друг друга в крепкие дрожащие объятия. Сердцецвет отозвался, зашелся боем:
Тук-тук-тук.
С плеча Альбатроса капала кровь.
Вольяна подняла голову: ледяной дождь утих.
Серый вихрь туч светлел и таял прямо на глазах.
* * *
— Лучше не есть. Правильнее – перемолоть и выпить. С костями. Так даст больше сил.
Дав Вольяне это указание насчет яблока, король повернулся к Бессчастному. Тот выглядел уже неплохо, только на челюсти справа остался небольшой синяк.
— Носи. – Альбатрос скрутил с пальца перстень с серым камнем, сияющим, как глаз сокола, и вложил ему в ладонь. – Лихо сойдет на нет.
Бессчастный кивнул. Надел кольцо. Помедлив, все же сказал:
— Спасибо..
Но Альбатрос уже глядел не на него.
— Ты.
Гроза Морей буквально прижал уши. Несмотря ни на какую дерзость, своего короля он явно по-прежнему опасался. Расправил плечи, сглотнул.
— Веди себя прилично, насколько можешь, – вздохнул король. Покосился на Бессчастного. – Службу вон под хорошим началом найди.. не позорь нас разбоем.
Пират поклонился почти в пояс, но король со смешком отмахнулся:
— Хватит. А ты..
О Ветреницу Альбатрос споткнулся взглядом. Она вызывающе сощурилась, складывая на груди обугленные руки. Но на щеках играл румянец. Не серый. Розовый. Девичий.
— Если я правильно все понял.. возвращайся в новом теле. Мы ждем. Да?
Последнее он бросил другу. Энки, стоявший возле Ветреницы, улыбнулся ей и поцеловал в призрачную щеку. На его шее больше не было бус.
— Ну все. – Король шагнул было к трапу, но опять повернулся к Вольяне. Помедлил. – Слушайте..
«Все получится. Ясно?» – очень хотела крикнуть она. Боялась опять вот этого всего про жену. Боялась чего угодно. Но Альбатрос сказал:
— Вы не котенок. Простите. Вы вернули мне мой народ.. а моя благодарность ничтожна.
Народ. Не весь, конечно. Просто в ожерельях юноши из льдины – шамана, любимого друга короля – спало еще несколько десятков его прежних сородичей. Стоило рассыпать бусины – и они обратились черноволосыми мужчинами, женщинами, детьми, стариками, смуглыми и златоглазыми. Больше король не помышлял о расправе над гостями. Таких чудес ему не приносил никто прежде.
— Ничего не хочешь? – проговорил Альбатрос. Может, впервые стыдился взаправду.
— Хочу домой, – тихо призналась Вольяна. «И немного надежды». Но это не к нему.
Он улыбнулся без хитрого огня в глазах. Тепло. Понимающе.
— Не держу. Простите снова. В добрый путь.
И они с Энки покинули борт. Облака на мачтах, серые в память о недавней грозе, поймали ветер, и корабль взлетел. Стоя у штурвала, ища, на что бы отвлечь тревожное сердце, Вольяна все же решилась спросить у витавшей рядом Ветреницы:
— Как он проснулся-то? Почему? И чего смотрел на тебя, будто кот на сметану..
Царь-Девица усмехнулась. Чем выше они поднимались, тем ярче сияло на ней золото и тем сильнее ноги отрывались от палубы.
— Как прос-снулся? Ну.. как это бывает? Я не удержалась и потихоньку его поцеловала.
Вольяна улыбнулась. А потом и засмеялась.
Тук-тук-тук, – отозвался сердцецвет, а оранжевое яблоко согрело ладонь в кармане.
До дома, если не останавливаться, недалеко. Корабль помчит быстрее, зная, как успеть.
А если закрыть глаза, то можно увидеть мужа, глядящего в окно, в небо.
И вместе или порознь, но они проживут эту жизнь долго и счастливо.