Страница 19 из 63
— Но способствовать несчастьям я не желаю вовсе. – Голос короля опять упал. – Поэтому, как ни опрометчиво, как ни дерзко, смею спросить, пока есть еще выбор. Так вот.. если вам понравилось у нас.. не хотели бы вы остаться, забыть ваши странные мечты? – Он подался ближе. – Ваше сердце явно сильнее многих сердцецветов, что я брал в руки. И может, однажды.. однажды вы даже станете моей женой?
Глаза его блестели. Облик полнился колдовством и болью, но как же пугали рваное дыхание, острая улыбка. Альбатрос.. жертвенная птица, птица между мирами, не живая, не мертвая, с затопленным скорбью и яростью сердцем. Губы почти коснулись ее губ. Но Вольяна уже поднесла нож к его горлу.
— Я замужем, – ровно напомнила она. – А вы «не верите в человечью любовь». Так к чему всё? Отдайте нам, жалким тварям, наш кусочек счастья. Оставьте наши странные мечты.
Она поднялась, отступила, дрожа от страха и вины: бессердечно ведь.. Альбатрос смотрел снизу вверх, хмуро, разочарованно, но не спешил преследовать. Лишь шепнул:
— Справедливо. Но поверить так хочется. За что-то же вы заслужили любовь богов?
Вольяна не ответила. Пошла к двери и, уже берясь за ручку, бросила через плечо:
— Вы ведете меня за яблоком. Завтра утром. Или завтра же я улетаю домой, чтобы провести с мужем хотя бы последние дни.
Она вышла. Витязи не шелохнулись. Ничего перед собой не видя от тошноты и слез, она побежала в спальню. Двенадцать этажей.. ничего. Зато успокоится.
7
Солнце горело рябинным багрянцем. Вся роща окрашивалась в этот цвет с вкраплениями золота, синевы и изумрудов. Вольяна невольно любовалась. Жадно дышала яблочным ароматом, слушала шорох травы под ногами. Так пахла, так звучала ее надежда.
— Сюда, – тихо позвал Альбатрос.
Он забрал ее сам, в этот раз учтиво постучав в дверь. Долго просил прощения за вчерашнее, сетовал на вино. Она выслушала, не слушая. Слишком тревожилась о своем.
Деревьев была тьма – почти все невысокие, но разлапистые, кривые, пестрящие цветными плодами: золото и ночь, радуга и белизна. Глаза разбегались. Какое же нужно?
— Мы не стареем вовсе, молодильные яблоки часто пропадают. – Король обернулся. Он стоял у дерева с ярко-розовыми, как сердцецветы, плодами. – Так жаль..
— Вы могли бы щедрее их раздавать или продавать, – начала Вольяна, но опять порезалась об усмешку. Усмешку ревнивого ребенка, который никогда не отдаст игрушку, из которой вырос, младшей сестре. – Ах да. Мы жалкие любимчики богов. Хотя именно у нас боги разрешили забрать вам часть народа..
Глаза его предостерегающе полыхнули. И Вольяна замолкла.
— Вот. – Он поманил ее. – Только рвать придется самой, во мне слишком много своих чар. Но прежде я вновь спрошу кое-что, если позволите, ведь кажется, вы довольно умны.
— Спрашивайте, – разрешила она после колебания. Чувствовала: не будет просто. Подошла. Одна ветка тут же сама свесилась ближе, едва не подсовывая к носу пару плодов.
— Что, если все зря? – Альбатрос прислонился к стволу, точно обещая: мешать не будет.
Вольяна похолодела, но тут же возмутилась:
— Он жив, я знаю.. чувствую! Он дождется..
— Я и не о том. – Он развел руками. Бледно улыбнулся. – Но все-таки подумайте, подумайте трезво: он взял себе беспородного котенка.. руководствуясь, как я понял, лишь слабой симпатией и опасением, что котенка утопят. Ваша помощь с железками – скорее повод. Сделал, так сказать, доброе дело напоследок, к чему многие склонны на пороге смерти.. – Вольяна открыла рот. Он перебить не дал. – И вот порога нет. Жизнь снова впереди. Так кому, скажите, понадобится беспородный котенок, когда мир полон симпатичных, взрослых, породистых кошек? А кому и без кошек жить славно..
Застучало в висках. Как хотелось оскорблено шикнуть, просто сжать кулаки и бросить: «Я не котенок!» или снова «Вы его не знаете!» Вот только.. Только хватит от себя бежать. Про все это она думала и сама. Чуть ли не с первого дня, если не раньше, когда съела счастливый цветок с чужого плеча. И другие, каждый по-разному, понимали все на ее счет не хуже.
«Я и не жду, что вы справитесь».
«И вам – за Гофманом наследовать..»
«Лучше курица в руках..»
«Коли нет любви, отчего ее не придумать?»
Да кто она, чтоб ее правда полюбили? Недостаточно смиренна, потому что Дурочка; недостаточно своевольна, потому что Дурочка не до конца. Не так чтобы красива; умна и трудолюбива средне; не хохотушка, не хозяйка. Никакая. Да. Таких берут в подмастерья, не в жены. Она прикрыла глаза, пряча слезы. Но сказала твердо, как только могла:
— Это не котенку решать. У него все просто, он благодарен уже за приют. За надежду.
— Вот так, значит? – бросил Альбатрос. Вольяна даже не поняла, восхищенно или с омерзением. – Что ж. То есть он не любит вас, вы даете ему новую молодость, стрижетесь в послушницы, потому что жена, от которой отказались, точно идет в храм.. вас это устроит?
— Для чего вы терзаете меня? – прямо спросила Вольяна, посмотрев ему в лицо. – Что.. правда хотите сами жениться? С драконихой спать?
Он все же чуть растерялся:
— Что?
— Не пробуйте врать! – отрезала Вольяна, с дрожью вспомнив мертвое чудовище и крики Грозы Морей. – Я чужая. Человеком долго не пробуду. Сколько голов у меня вырастет?
— О нет, нет.. – удивленно, но уверенно возразил он. Подошел, хотел коснуться, но она попятилась. – Ясно. Запутали вас? Все сложнее. В чудовищ только те превращаются, кто на Буян из нелюбви к родной земле бежит. Те же, кто мирно, без обиды ее отпускает, живут припеваючи. Вы свой дом явно любите..
— И хочу вернуться! Скорее! – упрямо оборвала Вольяна.
Король вздохнул. Зажмурился на миг, словно заболела голова, потер виски. И кивнул.
— Что ж. Как знаете. Рвите яблоко. И плывите разбивать свое сердце.
Лицо его окаменело. Вольяна закусила губу, потянулась к ветке – сжала розовый плод. Он не пульсировал, не грел, был на ощупь как стекло. Вольяна отчего-то замерла, медленно оглядывая рощу. Золотые яблоки, синие, а какие красивые оранжевые – совсем рядом..
— Ну же, – подтолкнул Альбатрос. Теперь с недобрым азартом. – Что, испугались?
Нет. Ничуть. В конце концов, не попробует – не узнает.
— Спасибо, – шепнула она, потянула было черенок..
— Нет!
— Девка! Не смей!
Топот, два крика. Свист, удар плети по руке, но не сильный – только пальцы отдернулись, так яблоко и не потревожив. Вольяна развернулась. Бессчастный и Гроза Морей бежали к ней.