Страница 27 из 72
— Ты его не видел, начальник. А я видел. Страшный человек, я же говорю. И ещё… Есть у него какой-то покровитель наверху, — он показал глазами. — Очень высоко. Кто — не знаю. Но есть.
— Почему так думаешь? — спросил Максим.
— Он должен был по пятьдесят восьмой сесть, как раскулаченный. А сел по сто шестьдесят второй, за хищение с общественного склада конной косилки, которая вообще его была когда-то. Короче, до года. А вышел и вовсе через восемь месяцев. Хотя, говорю же, троих искалечил и одного убил. Даже четверых, если считать сломанную руку авторитета. Другого бы по полной закатали, а этого выпустили досрочно. Вот и думай.
— Так кто покровитель? — спросил Житинёв.
— Говорю же, не знаю. Так, слухи одни.
— Давай слухи, — сказал Житинёв.
Баев огляделся, понизил голос.
— По слухам, Хряк, — сообщил. — Сам. Но я вам ничего не говорил.
Житинёв присвистнул.
— Хряк — это кто? — не понял Максим.
— Ну ты даёшь, начальник, — сказал Баев.
— Погоди… Хрущёв, что ли? Никита Сергеевич?
— Я вам ничего не говорил, — сказал Баев.
— Само собой, — согласился Максим. — Сведения ценные, гражданин Баев. — Если подтвердятся, лично обещаю поднять тебе награду до десяти тысяч. Но при одном условии. О нашем разговоре не должен знать никто. Вообще никто. Ни баба твоя, ни кореша. Никто. Ты пьёшь?
— В рот не беру, — сообщил Баев. — Мне от водки плохо, помираю прямо. До войны иногда мог кружку пива выпить, а сейчас вообще ничего крепче чая.
— Это хорошо, — сказал Максим. — Вот и не пей, дольше проживёшь. Теперь главное. Где найти этого Кравчука?
— Этого не знаю, начальник. Указания мне гонщик [1], передавал.
— Гонщик — кто? — спросил Житинёв.
— Из местных. Блатной, откинулся недавно. Кликуха — Мёртвый.
— Где его найти?
Мёртвого взяли, устроив засаду у Дюймовочки — местной самогонщицы, снабжавшей своим пойлом криминальный контингент Челябинска. И не только пойлом. Как рассказали Максиму и Андрею Житинёву местные опера, Дюймовочка могла предоставить желающему и девушку лёгкого поведения. Были бы бабки.
— И вы до сих пор не закрыли этот притон? — удивился Максим. Он так и не мог до конца привыкнуть, что даже сейчас, во время страшной войны, на чёрном рынке любого большого города можно было купить всё, что угодно. Главное, знать, к кому обращаться.
Опера переглянулись. Житинёв понимающе усмехнулся.
— А зачем? — сказал он. — Дюймовочка эта наверняка ценный информатор. Так, парни?
— Именно так, — подтвердили опера. — Вот вам сейчас Мёртвый нужен. Да?
— Да, — подтвердил Максим.
— И где нам его взять, если не у Дюймовочки?
— Хм-м, — почесал подбородок Максим. — Извините, ребята, не подумал.
Расколоть Мёртвого оказалось посложнее, чем Баева. Пришлось устроить настоящий допрос с пристрастием. Вплоть до физического воздействия. Сиречь — пыток.
Но — раскололи.
По его словам, указания он получал от другого курьера.
Ни имени, ни фамилии, ни клички которого не знал.
Курьер прибывал по железной дороге. О времени прибытия Мёртвый узнавал из телеграмм. После чего они встречались на вокзале, курьер передавал на словах то, что нужно, и Мёртвый уходил исполнять. Прибывал курьер на московском поезде и на нём же уезжал обратно. Но не сразу, задерживался в Челябинске на день-два по каким-то делам. По каким именно Мёртвый не знал.
— Когда прибывает курьер в следующий раз? — спросил Максим.
— Говори, — добавил Житинёв. — Хочешь жить — говори.
— Мне уже и так не жить, — пробормотал Мёртвый.
— С такой кликухой долго жить трудно, ясное дело, — усмехнулся Житинёв. — Но я тебя обрадую. Сдашь курьера, и мы постараемся, чтобы ты ещё немного пожил.
— Слово, — сказал Максим.
— Завтра, — сказал Мёртвый. — Завтра, московским поездом. Фартовые вы ребята.
— Ага, — подтвердил Житинёв. — Что фартовые, то фартовые. Будешь на нашей стороне, и тебе подфартит.
— Да я уже понял, — сказал Мёртвый. — Эх, ладно, гори оно огнём, всё одно пропадать. Покажу вам завтра его. Но глядите, вы слово давали.
— Будешь жить, — пообещал Максим. — Ты, главное, покажи, а об остальном мы позаботимся.
[1] Курьер, посыльный (уголовный жаргон).