Страница 26 из 72
— Три дня даю, — сказал Сталин. — Не найдёшь за три дня, прощайся с должностью наркома. А ты, — он остро глянул на Максима. — Ты понимаешь, что тебя спасла случайность?
— Понимаю, — сказал Максим. — На войне как на войне, товарищ Сталин.
— Фаталистов мне ещё не хватало, — пробурчал Сталин.
— Фаталист не фаталист, а под Богом все ходим, — ответил Максим. — На войне особенно. Что же теперь, сидеть в каком-нибудь подземном бункере безвылазно? Вместе с семьёй?
— Может, и так, — резко сказал Сталин.
— Нет, — покачал головой Максим. — Простите, Иосиф Виссарионович, но этого не будет. Если враг нападает, его следует уничтожить, а не прятаться от него.
— Да, когда знаешь, кто этот враг. У тебя есть предположения?
Максим посмотрел на Берия, давая наркому высказаться.
— Я думаю, заказчик один, — сказал Берия. — И это кто-то из наших. Кому Максим поперёк горла.
— Я много кому поперёк горла, — сказал Максим.
— Да, — согласился Берия. — Но не каждый из них, готов рискнуть всем, чтобы тебя устранить.
— Если кому-то Максим поперёк горла, то ему и товарищ Сталин поперёк горла, — сказал Сталин ровным голосом. — И, надеюсь, товарищ Берия тоже поперёк горла. И вообще все руководящие товарищи, для которых новое будущее нашей страны важнее карьеры и личных амбиций.
— Думаю, ты прав, Коба, — сказал Берия.
— Я тоже так думаю, — кивнул Сталин. — Не потому, что я такой умный. Логика подсказывает. Ищи, Лаврентий. Ищи эту крысу. Пора открутить ей голову.
— Об одном попрошу, — сказал Максим. — Пусть следователь МУРа копает дальше. Совместно с нашими.
— Ты ему так доверяешь? — спросил Сталин.
— Будем считать это интуицией, — сказал Максим.
На заказчика всех трёх покушений следователь МУРа Андрей Житинёв вышел через два дня.
Пока НКВД вытрясало душу из работников кремлёвского гаража, пытаясь выяснить, каким образом автомобиль ЗИС-101 оказался заминирован, Житинёву по своим каналам удалось найти человека, который сбросил стальную чушку на голову Максиму в Челябинске.
Им оказался дважды судимый чернорабочий Игнат Баев. Ради такого случая Максим не пожалел выделить собственный самолёт и лично полетел в Челябинск вместе с Житинёвым.
Игнат Баев — невысокий, жилистый, с лисьим морщинистым лицом и бегающими зеленоватыми глазками мужчина лет сорока, поначалу ушёл в полную несознанку.
— Видели тебя, как ты спускался с крыши цеха по пожарной лестнице, — сказал ему Житинёв. — Не отпирайся. Свидетели у нас имеются.
— И чо? — презрительно спросил Баев. — Их слово против моего. Знать ничего не знаю. Да, врать не буду, слыхал я что-то такое, мол кто-то сбросил сверху чушку на голову вот ему, — он кивнул на Максима, — и начальника цеха. Но это и всё. Я вообще, когда это случилось, в сортире сидел. Живот прихватило.
— В сортире? — переспросил Максим.
— В сортире, — нагло ответил Баев. — Могу жопу показать.
— В жопу тебя иметь будут, когда снова на зоне окажешься, — сказал Максим. — А ты там очень скоро окажешься, это я, старший майор государственной безопасности и чрезвычайный комиссар по особым поручениям, могу тебе обещать совершенно точно. Веришь мне?
Баев молчал, отведя глаза.
— А сразу после этого тебя убьют, — продолжил Максим. — Там же, на зоне. Несчастный случай, бывает. И не с такими бывало.
Баев продолжал молчать. Только сопел тяжело.
— Но есть вариант, — сказал Максим. — Ты называешь заказчика. В обмен получаешь новое имя, новые документы, снятие судимостей и новое место жительства по своему выбору. Любое, кроме Москвы и Ленинграда. Это я тебе тоже обещаю.
— Богатое предложение, — присвистнул Житинёв. — Лично я ни секунды бы не раздумывал.
— Легавым веры нет, — мрачно сказал Баев. — Кто легавым верит, долго не живёт.
— А я не легавый, — сказал Максим. — Я чекист. И моё слово твёрдо. Как у Дзержинского. Опять же, выбор у тебя проще, чем лопатник у фраера вытащить. Хотя нет, забыл, ты же не карманник, ты мокрушник.
— Я не мокрушник! — вскинулся Баев. — Мне выбора не оставили! Сказали, если не сделаю, мою бабу порешат. И пасынка вместе с ней. Только-только жить начал, работать, с прошлым завязал и — на тебе. Куда было деваться?
— В правоохранительные органы обращаться, вот куда, — сказал Житинёв.
— Ага, спасибо за совет, гражданин начальник, — криво усмехнулся Баев. — Только они сказали, что в этом случае не только бабу с пасынком, но и меня порешат.
— Кто сказал? — спросил Житинёв.
Баев молчал.
— В общем, так, — произнёс Максим. — Или ты мне не веришь и дохнешь на зоне опущенным. Или веришь, и начинаешь новую жизнь. Вместе с женой твоей и пасынком. Она жена тебе, баба эта твоя?
— Нет пока. Только собирались расписаться.
— Тем лучше. Под новым именем и распишешься. Да, чуть не забыл. Ещё и денег получишь на первое время.
— Сколько? — глаза Баева жадно блеснули.
— Вот, — сказал Максим. — Другой разговор. Пять тысяч.
— Согласен, — быстро сказал Баев. — Но смотри, начальник, не обмани. Доверился я тебе, а ты обещал.
— Не ссы, не обману, — сказал Максим. — Не на зоне. Давай, выкладывай. Время дорого.
— И ещё… — Баев помедлил.
Максим и Житинёв ждали.
— Это опасный человек. Очень опасный. Его вязать сразу надо. А ещё лучше — гасить. Если уйдёт… — Баев покачал головой. — Всем кранты. Я до сих пор жив, потому что поклялся, что в следующий раз не промахнусь. Он мне второй шанс дал.
— Очень интересно, — сказал Житинёв. — Имя. Давай уже, колись, хватит кота за хвост тянуть.
По словам Баева, человека, который заказал ему убить Максима, звали Левко Кравчук. Украинец, из раскулаченных. Кличка — Жало.
— Мы вместе сидели, — рассказывал Баев, который, приняв решение, запел, как соловей. — На зоне его все боялись. Даже блатные, хотя сам он не из блатных.
— Почему боялись? — спросил Житинёв.
— Ему человека убить, как тебе, начальник, таракана раздавить, — пояснил Баев. — Он на моих глазах одному авторитету руку сломал за секунду. Просто взял вот так, — он показал на себе, — сжал. И- хрусть! Пополам.
— Да ладно, — не поверил Житинёв. — Даже доходяге так руку не сломать, а уж авторитету…
— Я тоже так думал, — сказал Баев. — А он сломал. И потом, когда блатные решили его кончить, он голыми руками троих искалечил, а четвёртого убил ударом кулака.
— Какие-то сказки, — покачал головой Житинёв.