Страница 65 из 93
Глава 21 След
Я попыталась опереться на стол. Ильич сказал что-то, ускользнувшее от понимания, и лекарь быстро поднялся на ноги.
Надо уйти. Надо встать и уйти!
В руках Разумовского появился шприц и какой-то бутылек с синеватой жидкостью. Лекарь выбрался из-за стола, двинулся ко мне…
Кто-то прикоснулся к плечу, но я вывернулась и вскочила на ноги. Теперь схватили сзади, быстро и резко. Ладонь Разумовского легла на лоб. Чужая магия окутала разум, вызывая зуд в шрамах. Я подняла остатки черноты, обернула ими руки…
И магия с холодом исчезли, словно их никогда и не было. Даже перстень на пальце теперь казался просто игрушкой.
— Сядьте,– похоже, Разумовский говорил это уже не в первый раз, но раньше я его не слышала. — Сядьте, Александра.
— Саш, сядь, — Ильич с ним заодно⁈
Меня толкнули на кушетку. Макс?.. Предатель!
— Руку придержите, — попросил Разумовский, занося шприц.
— Вы хотите нас…– говорить получалось плохо. Я попыталась призвать магию, попробовала окутать тело щитом — безрезультатно.
Мою руку поймали. Романов. Схватил так… деловито, что ли? Лекарь ввел подозрительно-синюю жидкость, левитацией отправил шприц на стол и зажал пальцами место прокола, заращивая ранку.
— Хотел бы — мы бы тут не разговаривали, — сварливо проговорил он. — Спокойно, не нужно магию поднимать, вы и так слишком сильно на свой дар потратились.
Разве? Я сражалась с Харвестром, с Сшивателем…
— Саш, посиди, — попросил бесплотный, стоявший прямо в столе Ильич. — Противостояние с Имитатором слишком много сил твоих выпило. Нервы, напряжение — и тебе плохо в итоге.
— Нормально, — я постаралась говорить членораздельно и посмотрела на Разумовского, — вы нас в коконы хотите запихать!
Лекарь покачал головой. Убрал руки — холод дара и магия тут же вернулись — и отстранился.
— Я, госпожа Морозова, лишь сказал, что мне предлагали за это деньги, — он вернулся на свое место. — Это не значит, что я собираюсь так поступить. Сидите спокойно. С детьми я не воюю.
— И деньги нужны, — хмыкнула я, следя за безмятежно потягивающим чай лекарем.
— И деньги нужны, — тот покосился на Ильича. — Не буду врать: если бы я увидел в вас угрозу, то изолировал бы. Сразу. Но не из-за чьих-то посулов, а просто потому что маг с неподконтрольным даром — угроза для всех, и неважно о ком идет речь.
— Мило, — усмехнулась я.
Разумовский в ответ только плечами пожал.
— Что за люди? — взял быка за рога Романов. — О ком вы?
— И почему этим интересуется некто Архипов? Вам ведь с этими людьми не тягаться в любом случае.
Романов скрипнул зубами.
— Не нужно игр, — предостерегающе проговорил Ильич.
— А зачем они мне? Просто нет желания рассказывать все подросткам.
— То есть деньги требовать — так пожалуйста, а информацией делиться — нет? — я села ровнее. Слабость отступила, хотя спать все равно хотелось.
— Во-первых — не требовать, а просить, — наставительно проговорил Разумовский, — во-вторых — прототип артефакта помог против измененного, и в-третьих — вы же сами говорили, что к вам должен приехать представитель тайной полиции. Проще все рассказать всем и сразу. Может, к тому времени мы сообразим, сколько Илья уже… Хоть что-нибудь сообразим, в общем. Санитары сейчас территорию прочесывают.
Я отмахнулась. Соображала я так себе, но некоторые вещи были очевидными.
— Не найдете ничего.
— Это еще почему?
— Разлом у этого Петровского. Из него и появился Савин. Имитатор.
— Ты уверена, что это был он? — уточнил Ильич.
— Да. Видела лицо до того как оно… Изменилось, в общем. И вовремя он… Кому вы звонили после того как я сказала что приеду? — я уставилась на Разумовского. — Не врите!
— Не собираюсь. Никому — у Арсеньевой начался судорожный припадок, с ним и его причинами разбирался.
— И это существо так удачно нас ждало? — я медленно поднялась.
— Саш, не пори горячку, — вмешался Ильич. И обратился к лекарю: — Как давно Петровский в коконе? И с какой частотой к нему реально ходил кто-то кроме Ильи?
Разумовский задумался.
— На этой неделе поставили новый. Он — пациент Ильи, он за ним присматривал. Кокон ставил я в понедельник, никаких изменений состояния. Могу передать данные, у меня все записано.
— И к нему подходил только санитар? — подал голос Романов. — Не вы и не остальные лекари?
— Санитар. Нас, господин Архипов, тут всего десяток, а пациентов — три сотни. В случае старых нарушений и стабильного состояния мы вмешиваемся только при явных изменениях.
— То есть подмена могла случиться в любой из дней недели, — Элька что-то черкала на листе. Видно было, что она испугана, но старается не подавать виду. — Вам не казалось, что Илья ведет себя странно? Вы его ментально не пытались, ну, просматривать?
Лекарь потер лицо. Видно было что и он сам, пусть и пытался казаться хозяином положения, потрясен случившимся.
— Нет. Он, пусть и санитар, сам почти закончивший обучение менталист, и работать с коллегами, даже младшими, без прямого запроса и без очевидного повода — нарушение этики и просто моветон. Он сам по себе не слишком общительный был.
— Но говорил хоть что-то? — уточнила Элька.
— Да, конечно. Ходил в последнее время задумчивый, но работу свою делал. Сложности в семье, у него мать болеет, приступ, положили в больницу. Я и не лез к нему, у нас новое поступление было, и…
Разумовский оборвал сам себя и уставился в никуда. Я вопросительно посмотрела на Ильича.
— Ментальная речь, — бывший воспитатель подтвердил мелькнувшую догадку.
Я потянулась к чаю и конфетам. Руки подрагивали и от усталости, и от понимания, что тварь могла меня угрохать. Не Осина-Королева, отвратительное существо, не Харвестр, здоровенный и опасный, не Сшиватель на том складе… Да черт, даже волколак сейчас казался менее опасным. Хотя если бы не пробудился дар — прикончил бы, но…
Но теперь дар у меня есть, и вроде как сильный. Вот только одна встреча с этим Имитатором — и все?.. Даже думать об этом не хотелось. Я откусила большой кусок шоколадки. Так, просто чтобы чем-то себя занять.
Распутин появился в кабинете когда надолго ушедший в себя лекарь только-только вернулся в реальность.
— Вас и на пару часов оставить нельзя, — мрачно проговорил охранитель, садясь на краешек кушетки. — Нашли себе проблемы.
— Скорее они — нас, — я посмотрела на очевидно огорченного Разумовского.
Тот покосился на показавшего амулет Распутина и признал: