Страница 64 из 93
Я надавила еще сильнее. Не кромсая плоть — бессмысленно — а вонзая в эту бесформенную лужу одну чертову мысль: «Ты — мертва».
И тварь поддалась. Что-то внутри серебра изменилось — и не мой холод начал сгорать, а чужое серебро. Задыхаясь от нехватки воздуха, облепленная этой дрянью, я почувствовала — она проигрывает.
И вгрызлась еще сильнее, надавила своей волей, своими силами, своим даром.
Миг — и кокон посветлел и распался. Руки теперь опирались на пустоту.
Я завалилась на четвереньки вместе со звуком падающего на пол кристалла. В ушах набатом стучал пульс. Холод исчезал, отступал в шрамы. Его было слишком мало чтобы оставаться в реальности.
— Саша! — Элька села рядом. — Саша, слышишь меня? Саш!
— Да, — голос звучало глухо.
Я постаралась выровняться. Села на колени — подруга поддержала — и обернулась. Рядом с шокированным Разумовским висел в воздухе Ильич. Романов отступил, в ужасе смотря на коридор перед собой. Макс, стоявший дальше, у решетки, все еще держал на вытянутой руке какой-то артефакт. Друг раскраснелся, словно от быстрого бега. Позади него маячила Черкасская.
— Что… что это? — голос Разумовского подрагивал.
— Тварь. С Той Стороны.
— Это я понял, — с трудом проговорил лекарь, — но… как… тут? Петровский мертв, это…
— Если вы боитесь слежки, то это не значит что за вами не следят! — истерически хохотнул Романов.
— Давайте поговорим в другом месте, — твердо произнес Ильич. — Нужно проверить всех, кого Имитатор выпил, но и ответы, полагаю, вам нужны.
— А нам — Распутин, — с трудом проговорила я, поднимаясь.
Где-то же должно быть тело санитара… Или нет.
— Макс, померишь натяжение? — попросила я, пытаясь прийти в себя.
Откуда-то он ведь пришел… Где-то тут мог открываться Разлом. Константин дал анализатор. Поганый, кривой, но лучше чем ничего.
Друг серьезно кивнул.
— Спасибо, — сложно было обращаться хоть к кому-то. — Это было… дерьмово.
Вниз я ползла с помощью Эльки. Не особо думая зачем, просто не хотелось больше оставаться тут, в компании безумцев. Может, уже и мертвых — тварь не просто так росла, пользовалась, пользовалась этим чертовым просачиванием…
Разумовский собрался. Или Ильич ему что-то объяснил, но в холле лекарь меня догнал, выдал противную на вкус таблетку и воду, и заверил, что в кабинете поможет больше.
Мне бы помог сон, но увы. Элька держалась рядом, как и, похоже, шокированный Романов.
Разумовский в кабинете развел бурную деятельность: выдал и еще таблетку, и микстуры, и успокаивающий чай сделал. Принесли обед, вернулся Макс, появился Ильич с Черкасской. Стало людно, но хоть — живые рядом, а не… это.
— Пятеро мертвы, — с сожалением проговорила Черкасская. — Это… существо резко вытянуло из них энергию. Массивное кровоизлияние в мозг, никак не помочь.
— В палате первого погибшего мог быть Разлом, — подтвердил мою идею Макс. — Превышение натяжения там есть.
Разумовский ругнулся. Обвел всех взглядом и, посмотрев на меня, спросил негромко:
— Вы, определенно, знаете, что происходит. Расскажите? Погибли люди.
— Вы мне амулет спалили, — мрачно заметила я. Из вредности.
— Компенсирую. Знаете ли, когда маг в вашем положении начинает заставлять санитара раздеться и хватает, то это… наводит на некоторые мысли. Я посчитал, что вы кинулись в атаку, и попытался вас остановить.
— Положении? — собралась я.
Разумовский посмотрел на Черкасову.
— Я посмотрю бумаги по Петровскому, — та правильно поняла его взгляд и ретировалась.
— Распутин… — я обернулась к Ильичу.
— Скоро у вас будет.
Разумовский выразительно посмотрел на Эльку с Максом, потом — на Романова. Я отмахнулась.
— Говорите уже.
— Вы росли в приюте тридцать третьего управления, — а он немало знает, — получили главенство над родом в юном возрасте и имеет крайне опасный дар. Более того — мне сообщили, что вы будете опасны для пациентов и сотрудников, и предлагали хорошие деньги за помещение вас и всех кто с вами прибудет в коконы и передачу тем, кто «стремится обезопасить страну». Это были указания в том числе и приближенных к высшим чинам людей.
Я замерла. Посмотрела на чай, на спокойного Романова…
Мир начал размываться.