Страница 8 из 10
На шее – тот самый глаз, но теперь я вижу: он вписан в круг с латынью, спускающийся ниже – «Vide et tace». На животе морда то ли пантеры, то ли черной кошки. Грудь украшает крест, но не тот, что висит над кроватью у бабушки. Угловатый, почти языческий, будто его вырезали не иглой, а лезвием после драки в подворотне.
А по боку, исчезая под резинкой шорт, – цепь. Немногочисленная незабитые участки кожи – темные, потрескавшиеся от солнца и шрамов, но татуировки качественные.
Нет сердец с именами бывших. Нет крыльев «маме». Нет глупых цитат …
И да – член, скорее всего, тоже покрыт эзотерикой. Может, там мантра? Или QR-код, ведущий на его OnlyFans?
– Мне скучно, – выпаливаю я, приказывая себе перестать пялиться на тренированное мускулистое тело.
– И? Мне тебя развлекать? – огрызается он, и в его голосе – усталость, смешанная с желанием послать меня куда подальше.
Поздно доходит: я прозвучала как капризная принцесса, ожидающая фейерверков. Ну и пусть. Уже не важно.
– Ты уже развлек, – хмыкаю я, намекая на вчерашний клуб и его «героический» удар в челюсть тому уроду. – Не забывай, из-за кого мы теперь танцуем перед твоим менеджером.
– Знаешь, ты могла бы и поблагодарить, что заступился за тебя! У меня херова туча проблем из-за этого! – рычит он, и в этот момент выпускает на волю всех моих внутренних демонов.
– Я тебя не просила! – отрезаю. Его лицо мгновенно вытягивается, будто он впервые слышит, что не все девчонки мечтают о спасении от пьяного придурка. – У меня все было под контролем. Если бы не ты, я бы просто дала ему по яйцам. Это первое. Второе: тоже мне принцессу в беде нашел! Бухой принц без коня, без короны, без даже нормального чувства такта. И третье: серьезно? Ты думал о моей безопасности? Самому себе не ври, Маршалл! Ты был в говно, увидел цель и вмазал. Не из благородства. Из-за рефлекса. Так что не перекладывай на меня свою вину за то, что ты не умеешь держать кулаки при себе.
Пару секунд мы разъяренно пялимся друг на друга, и мне начинает казаться, что он сейчас вмажет мне так, что я отлечу к стене. Но, к счастью, с психикой Маршалла, видимо, все было в порядке. Его взгляд смягчается. Точнее, становится потерянным. Он не знает, что ответить.
Один – ноль, дорогой.
– Фрэнк!
Голос – как удар хлыста. Мы оба поворачиваемся. Перед нами – Митч. Влажные волосы, голая грудь, шорты, одна рука в «лапе», вторая – свободна, но все равно напряжена. Пресс, тату с крестом, надпись на груди – что-то про честь или ад. Секси-дедуля в лучшем виде.
– Ты за водой шел? – спрашивает он, переводя суровый взгляд с меня на Фрэнка. – Слюнями пол не залей, девочка, – добавляет с самодовольной ухмылкой, будто я уже мокрая от одного его взгляда.
Хотя количество горячих мужиков с шикарными телами в этом доме зашкаливает. Кажется, начинаю понимать интерес Джен к ММА.
– Не для меня роза цветет, – вздыхаю с притворным сожалением. – Я помню.
Секси дедуля добродушно смеется. Черт, с ним было бы веселее играть в отношения.
Маршалл уходит по коридору. Я остаюсь с Митчем. И замечаю: он оценивает меня. Не похотливо – профессионально. Как тренер, который решает, стоит ли брать новую грушу.
– Ты тоже ничего, – говорит он.
Презрительно фыркаю на столь скромное описание себя.
– Я шикарна, – заявляю, отбрасывая волосы и гордо шагая мимо. Правда всегда за мной.
Сзади – тихий, теплый смех. И я невольно улыбаюсь. Черт.
***
Скука.
Настоящая, липкая, как старый лак для ногтей. Меня разрывает от нее. Хочется кричать, бить посуду, звонить Джен и требовать, чтобы она немедленно привезла что-то вкусное и историю про нового любовника. Часть меня хочет драматично уйти, заявив, что такое ожидание – оскорбление. Но это не свидание с очередным актером второго плана. Это шоу-бизнес. Где мое имя – пока что просто красивый звук, а я – лишь человек, который ждет, пока другие решат, достоин ли ты быть замеченным.
Но вот появляется Мэдисон. И я почти рада. Почти. В очередной раз это сраное почти.
Радость длится три секунды. Потому что начинается:
– Вы познакомились на вечеринке его друга…
– Сначала флиртовали…
– Потом решили скрыть отношения…
– А потом появился злодей, посмевший прикоснуться к сокровищу Маршалла, воспылавшего нежнейшими чувствами…
Бред. Полный бред. Сценарий для «Нетфликса», где накаченный красавец с детской травмой и горячая рыжая бестия влюбляются среди драк, слез и благотворительных гала-ужинов. Чтобы подростки мечтали, что их тоже спасут из клуба и сделают знаменитыми.
– Это какой-то бред, Мэдисон! – рявкает Маршалл.
Согласна. Но его нежелание принимать реальность – ту, которую он сам и создал – уже бесит. Просто сделай, как сказали, и забудь. Королева драмы – это моя роль, но даже я сейчас сцепляю зубы и собираюсь работать.
– Не заставляй меня снова все объяснять, – холодно произносит Мэдисон, глядя так, будто может придавить взглядом. – Сейчас вы выйдете погулять. Кристалл, ты выглядишь хорошо – просто поправь волосы. Фрэнк, переоденься. Майку замени. Или хотя бы накинь что-то сверху.
Он смотрит на свою майку, как на приговор. Вздыхает. Как будто его отправляют не на прогулку с горячей девушкой, а на допрос в ФБР.
– Просто погуляйте. Как пара. Но без излишнего романтизма, – добавляет она.
Я мысленно закатываю глаза. Звучит как инструкция от продюсера «Холостяка»: «Улыбайся, но не слишком. Держи за руку, но не целуй. Люби, но не всерьез».
Но да ладно. Это просто роль. И я знаю, как делать эту работу.
***
Мы идем всего пять минут – и это выглядит как казнь.
Маршалл шагает по узкой тропинке в парке, будто его водят на прогулку из тюряги: плечи напряжены, взгляд уперт в землю, руки глубоко в карманах. Вокруг – ухоженные газоны, старые пальмы, пара йогов вдалеке, растягивающихся под солнцем, как коты на подоконнике. На дорожках – мамаши с колясками, туристы с кофе, парочка хипстеров, обсуждающих, видимо, смысл жизни.
Идеальное место для «спонтанной» прогулки знаменитой парочки.
Только вот Маршалл ведет себя так, будто его заставили прийти сюда под дулом пистолета.
Ни улыбки. Ни взгляда. Ни даже попытки сделать вид, что рядом – не случайная статистка, а его «девушка», за которую он вчера чуть не устроил разгром в клубе.
– Можешь сделать лицо менее похоронным? – спрашиваю, не выдержав. – Собачники по утрам с более радостными рожами дерьмо собирают.