Страница 27 из 34
Глава 18. Решение
Кулон лежал на столике — маленькое серебряное пятно в темноте. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Не сразу, не одним рывком — а по волокну, по нитке, как рвётся старая ткань, которую уже не зашить.
«Он не тот мальчик, который поправлял мои волосы, — сказала она себе. — Тот мальчик исчез четыре года назад. Этот — чужой. И он никогда не станет прежним».
Она вспомнила его лицо, когда он ударил солдата. Не злобное — спокойное. Будто наказывал не человека, а сломанный механизм. «Остановить, чтобы не заражали других». Слова эхом отдавались в голове, смешиваясь с голосом Николь и испуганным шёпотом Алисы.
— Я не повторю эту ошибку, — прошептала Лиа в пустоту. — Я не дам ему разбить мне сердце второй раз.
Утром Эван пришёл сам. Без стука — как обычно, но теперь это вызывало не раздражение, а глухую тоску.
— Ты неважно выглядишь, — сказал он, присаживаясь на край кровати. — Не спала?
— Немного, — ответила Лиа, натягивая одеяло к подбородку.
Она смотрела на него и пыталась найти в его лице того, кого она когда-то любила. Глаза — те же, карие, с зелёными крапинками. Шрам на брови — там, где он разбил голову, спасая её от упавшей полки. Те же руки, которые когда-то поправляли её волосы.
Но теперь она видела другое. Жёсткость в складках губ. Усталость, которая превратилась в цинизм. И тени под глазами — не от бессонницы, а от прожитых лет, наполненных кровью.
— Я хотел кое-что тебе показать, — сказал он, не замечая её взгляда. — На южной башне теперь смотрят звёзды. Я установил туда подзорную трубу. Ты же любишь ночное небо.
— Да, — тихо ответила она. — Люблю.
Он улыбнулся — по-мальчишески, почти невинно. И у Лиа защемило сердце.
«Почему ты не остался тем, кем был? Почему ты стал... этим?»
— Сегодня вечером, — сказал он, накрывая её руку своей. — Я зайду за тобой. Идёт?
— Идёт, — выдавила она.
Он поцеловал её в лоб и ушёл.
Лиа смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
В лазарете она нашла Лоренс. Та перебирала травы, хмурая и сосредоточенная.
— Нам нужно поговорить, — сказала Лиа шепотом, закрывая дверь.
Лоренс подняла голову, и её лицо вытянулось.
— Что случилось? У тебя глаза красные.
— Я всё проверила. Подвал. Цепи. Приказы о переводе целительниц. — Лиа села на скамью, чувствуя, как дрожат руки. — Николь не солгала. Он... он делал это. Он пытал людей. Наших коллег. И не жалеет об этом.
Лоренс побледнела.
— Ты уверена?
— Я видела его лицо, когда он наказывал солдата. Он не злился, а был вполне себе спокоен. Как палач, который выполняет свою работу.
Лоренс выругалась сквозь зубы.
— Что будем делать?
— Бежать. — Лиа посмотрела на подругу. — Ты же знаешь карту?
— Знаю. Но... — Лоренс замялась, — сейчас не получится.
— Это ещё почему?
— Финн заболел. — Лоренс опустила глаза. — У него температура и бред. Я не могу его бросить. За ним больше некому присмотреть, кроме меня.
Лиа почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Он умрёт без меня, — добавила Лоренс. — Если я уйду сейчас, он... я не прощу себе.
Она посмотрела на Лиа с мольбой.
— Я найду тебя. Как только он поправится, мы же спланируем маршрут.
Лиа молчала. Хотелось закричать, зарыдать, разбить что-нибудь о стену.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Давай составим план.
Они проговорили три часа.
Карта была испещрена стрелками и пометками. Лоренс отлично знала местность, где можно пройти через лес, чтобы не наткнуться на диких животных, какие посты обходить, где укрыться от непогоды.
— Ближайший населенный пункт, — Лоренс ткнула пальцем в северную оконечность карты. — Крохотный конечно, но укрыт густой чащей леса. Если ты доберешься до него, Эван тебя не найдёт.
— А ты? — спросила Лиа.
— Я приду как только поставлю Финна на ноги. Или пришлю весточку.
Они обнялись. Крепко, как в день мятежа, когда мир только начинал рушиться.
— Ты должна уйти, — сказала Лоренс. — Чем скорее, тем лучше.
— Я знаю.
— Завтра? Или послезавтра?
— Сегодня. — Лиа сжала край стола. — Вечером... он обещал показать мне звёзды. Я сделаю вид, что всё хорошо. А ночью — уйду.
Лоренс кивнула.
— Будь осторожна. Он не дурак. Если заподозрит...
— Не заподозрит, — перебила Лиа. — Я научена. Он сам меня научил — притворяться.
Вечером Эван пришёл за ней, как и обещал.
Она надела тёплое платье, распустила волосы и накинула шаль. Кулон остался лежать на столике — она заметила это, когда уже выходила, и не вернулась.
«Пусть лежит. Больше мне не нужны напоминания о нём».
Южная башня оказалась выше, чем она помнила. Подзорная труба была установлена у самого окна — огромная, медная, с отполированными линзами.
— Иди сюда, — Эван поманил её рукой.
Она подошла. Он поправил трубу, приглашая посмотреть.
Лиа прильнула к окуляру — и ахнула. Звёзды были огромными, близкими, будто до них можно дотронуться рукой. Они мерцали холодным светом, складываясь в причудливые узоры.
— Красиво, — выдохнула она.
— Ты красивее, — сказал он, и в голосе не было привычной усмешки.
Она отстранилась от трубы и посмотрела на него. В темноте башни его лицо казалось высеченным из камня — но глаза горели.
— Эван...
Он шагнул ближе, наклонился и поцеловал её. Не напористо, как в прошлый раз — мягко, почти невесомо, будто боялся спугнуть.
Лиа закрыла глаза. Его губы были тёплыми, знакомыми, родными. Её сердце забилось быстрее — и это было неправильно, совершенно неправильно, потому что она должна была ненавидеть его.
Он провёл рукой по её спине, прижимая ближе. Она почувствовала тепло его тела — такое сильное, настоящее, что у неё закружилась голова.
«Стоп, — сказала она себе. — Остановись».
Но тело не слушалось. Воспоминания нахлынули — первая встреча в подвале, его улыбка, его клятва на лестнице: «Если я женюсь, то только на тебе». Как она мечтала об этом моменте. Как представляла его сотни раз — в академии, в замке, по ночам, когда не могла уснуть.
А теперь он здесь. И он хочет её. Как она хотела его.
— Лиа, — прошептал он, касаясь губами её шеи. — Можно?