Страница 14 из 32
Громов смотрит долго. Потом кивает. Один раз, медленно, как будто я только что прошла тест,
о котором даже не подозревала.
— Хорошо. Тогда что вы хотите, Анна Сорокина? Вы пришли сюда не просто высказаться. Я вижу.
Так чего вы хотите?
И я делаю то, чего сама от себя не ожидала. То, что ещё вчера показалось бы мне безумием.
То, что наверняка покажется безумием ему.
— Работу, — говорю я. — Вам нужен свежий взгляд и свежий человек. Ваш текущий пиар — мусор.
Я могу это исправить.
Тишина. Секунда. Две. Пять.
Виктор Громов медленно, очень медленно начинает смеяться. Не зло. Не обидно. Скорее
изумлённо. Как человек, который нашёл бриллиант в куче мусора и не может поверить своим
глазам.
— Вы пришли ко мне без резюме, в нелепой одежде, с опухшими глазами через сутки после того,
как ваша жизнь развалилась — и просите должность директора по маркетингу моего холдинга?
— Директора холдинга?! А это функции директора?! — тараторю как идиотка. — Нет-нет! Я не
прошу. Предлагаю. Это разные вещи.
Он перестаёт смеяться. Вглядывается в моё лицо — и я не отвожу взгляд. Не мигаю. Я сама не
знаю, откуда во мне эта сталь. Может, она всегда была. Просто двадцать четыре года уходила
на то, чтобы укреплять чужой фундамент.
— Вот что я вам предлагаю, — говорит Громов наконец. Голос деловой, без тени юмора. —
Тестовое задание. Одна неделя. Вы готовите мне концепцию — как из «Первой линии» сделать не
жёлтую помойку, а уважаемое издание с платёжеспособной аудиторией. С цифрами, с воронкой, с
контент-планом. Через неделю приходите и презентуете. Если это будет чушь — я вас вежливо
выставлю, и мы забудем этот разговор. Если нет…
— Если нет?
— Если нет — поговорим серьёзно.
Я встаю. Ноги всё ещё подрагивают, но теперь уже не от страха, а от адреналина.
— Неделя, — повторяю.
— Семь дней. Ни днём больше.
Поворачиваюсь к двери. Делаю три шага и останавливаюсь.
— Виктор Андреевич.
— Да?
— Отзовите своих шакалов. Пока я работаю над вашим проектом, мне не нужны журналисты под
дверью.
Он молчит секунду, затем кивает:
— Договорились. С сегодняшнего дня «Первая линия» по теме Сорокиных не публикует ничего.
— Спасибо.
— Не за что. Это не одолжение. Это аванс.
Я выхожу из кабинета, прохожу мимо секретарши, захожу в лифт. Двери закрываются. И только
здесь, в зеркальной коробке, мчащейся вниз с двадцать третьего этажа, я позволяю себе
выдохнуть.
Руки трясутся. Всё тело трясётся. Я смотрю на своё отражение — выгляжу просто кошмарно — и
думаю: что я только что сделала? Я, Анна Сорокина — домохозяйка без опыта, без единого дня
работы за последние двадцать четыре года — только что выпросила тестовое задание у одного из
самых влиятельных медиамагнатов страны.
Я сумасшедшая.
Или нет.
Достаю из кармана мамину иконку. Смотрю на неё. Вспоминаю мамины слова: «Ты сильнее, чем
думаешь».
— Ладно, мам, — говорю вслух, и мой голос гулко отскакивает от зеркальных стен. — Проверим.
Лифт звякает. Первый этаж. Двери раздвигаются. Я прячу иконку обратно, расправляю плечи и
выхожу в мартовский холод.
У меня есть неделя, телефон с парой скачанных книг по маркетингу и абсолютная, звенящая,
пьянящая свобода.
Впервые в жизни я буду работать на себя.