Милая

— А ты наши семейные дела не ковыряй! Вот попрошу Милку, она тебя самого в жабу превратит, чтобы не любопытничал понапрасну! — вспылил Есений.

— Не надо, Есь, — произнес Глеб. — Что тут такого? Данилка у нас — приемыш, лесовики часто остаются беспризорными с малолетства. Жизнь у нас такова… сам узнаешь, если решишь задержаться подольше. Матушка нашла его совсем крохой, он был еще полуслепой и еле ползал на своих перепонках. Мы все вместе его выхаживали, а Милана благословила — это считай что роды у лешачихи принять, для жрицы ничего почетнее нет!

— Вот как? — задумчиво отозвался Денис. Боль от удара веником уже стихла, а когда Есений окатил его теплой водой из ковшика, тело и вовсе расслабилось, свободно задышало каждой клеткой.

— А кто она вообще такая, эта Милана? — решился он спросить. — И какие у нее претензии к моему наставнику?

— Претензии, говоришь? — протянул Глеб. — Да, голубчик, ей есть за что ненавидеть твоего старика! Он ей так-то всю жизнь поломал, коли хочешь знать. Со своими подручными он создал целый город у ворот Нави, куда заманивал неприкаянные души, и среди них оказалась мать Миланы. Она так и не вернулась в живой мир — сгинула там, а твой Баруздин тем временем еще и убивал духов, чтобы вселять ваши души в их тела! Что, об этом ты тоже ничего не ведал?

— Всеволод Максимович как-то обмолвился при мне, что мечтает сделать людей такими же сильными и живучими, как вы, — признался Денис, — но подробностей не рассказывал. Он вообще часто говорил, что я все узнаю в свое время…

— А что ж ты только теперь-то объявился, соколик? — прищурился Есений. — И где ты был, когда твой город чуть не затонул, а нежить людей едва не догрызла? Что-то никто из тутошних духов природы твою физиономию не помнит!

«Да, быстро же у них все распространяется!» — заключил Денис, а вслух произнес:

— Я много лет жил в другой стране, изучал там ароматы и способы их запечатлеть. Это мое ремесло, и кто же виноват, если там больше солнца и цветов?

— А теперь, значит, солнце зашло, цветы завяли и ты про наследство вспомнил? Небось думаешь нашу Милку здесь подсидеть? Так лучше забудь! Мы поначалу ей тоже не шибко доверяли: зеленая девчонка, без дара в крови, без родовой поддержки, — ну куда ей в жрецы-проводники?

Вспомнив слова Тамары, Денис кивнул.

— Да только наводнение все по местам расставило, — заключил Глеб. — Знаешь, простые люди иногда могут такие чудеса творить, что не каждый колдун сможет, — вот это про нее, про Милану…

Денис промолчал, и в бане воцарилась тишина, пахнущая выветрившимся квасом и мокрым бельем. И только Данила продолжал беспечно плескаться в тазу.

Наконец Лесана окликнула сыновей, те молча принялись тушить огонь и вытираться. Она принесла чистую одежду всем, включая гостя, и сказала:

— Надеюсь, мои сорвиголовы не истощили тебя, парень?

— Все в порядке, уважаемая Хозяйка леса, — проговорил Денис, — я понимаю, что они проголодались.

— Да, они те еще оглоеды! — улыбнулась Лесана. — А ты лучше зови меня просто сударыней, мне издавна так привычнее. Я и тебе припасла кое-что подкрепиться.

Одевшись, Денис прошел за хозяйкой в уже знакомую комнату. На столе, теперь застеленном соломенной скатертью, стоял большой глиняный кувшин. Лесана налила из него в стакан какое-то питье и протянула Денису.

Поскольку после мытья его одолевала жажда, он выпил залпом. Это был крепкий густой отвар со вкусом клюквы и можжевельника, от которого сразу закружилась голова. Но в этот раз морок был приятным, призраки решили оставить его в покое, и вскоре лесной дом погрузился в тишину. Если бы случайный прохожий умудрился заметить его со стороны шоссе, то никогда бы не подумал, что в этих стенах спал живой человек.