Милая

Лесана помогла Денису натянуть рубашку поверх фиксированной повязки на плече и проводила к подвалу, которого он еще не видел в доме лешего. За неприметной дверцей скрывались замшелые каменные ступеньки, которые вели в настоящее подземелье. Оно пахло сыростью, как и прихожая, только сияющий мох на стенах почему-то был красным, а не зеленым или сизым. Такое место могло кишеть скелетами в лохмотьях, прикованными к стенам, но сейчас в нем находилась живая и единственная узница.

На Тамаре не было ни цепей, ни наручников, но она сидела неподвижно, скованная магическими оковами. Всклокоченную голову ведьма положила на согнутые колени, и черные пряди свисали прямо на заплесневелый пол. Но расслышав шаги в подвале, она подняла голову, откинула волосы, и алый отблеск сияния упал на ее лицо.

Денису показалось, будто она за сутки стала гораздо старше: кожа поблекла, безупречные черты лица оплыли, щеки ввалились, а под глазами появились темные круги. Но все это не пробуждало смятения или жалости — разве что холодное любопытство колдуна.

— Зачем ты в меня стреляла? — спросил он без предисловий.

Немного помолчав, Тамара произнесла:

— Я не собиралась, Дэн. Я тебя даже не видела из-за снегопада, просто пальнула не разбирая, когда поняла, что рядом есть люди… Если бы видела — не промахнулась бы, уж поверь! Я хорошо умею стрелять.

— Неужели ты меня так ненавидишь?

— Нет, — равнодушно сказала ведьма. — Ты просто стал мне не нужен. Я ехала сюда с наследником могущественного жреца, а ты оказался жертвой дурацкого розыгрыша, которая батрачила на лесных духов ради пустышки! Вдумайся только, как это жалко и смешно!

— Тамара, мне неинтересно слушать твои колкости. Я хочу наконец понять, зачем ты появилась в моей жизни! И что значат все эти ребусы с твоим проклятием, с ультиматумом Агафьи и с твоей дикой выходкой! Почему ты вообще пыталась украсть клад, если я был готов его уступить?

— Так я тебе и поверила! К тому же, ты собрался жениться, и твоя невеста мигом прибрала бы все ценное к рукам.

— Допустим, но ты даже не знала, что в нем! — возразил Денис. — И с таким рвением гонялась за фантомом, за легендой? Чуть не убила из-за этого сына лешего? Ты же хитрая и рассудительная девчонка, Тамара! Я уж скорее поверю, что тебя кто-то направлял и шантажировал.

Тамара помолчала, затем зловеще усмехнулась в лицо Денису.

— Да, я не знала. Но что бы в нем ни было — я по-всякому имела на это больше прав, чем ты, Дэн!

— С чего бы это?

— Моя мать была одной из ближайших помощниц Всеволода Максимовича, он даже пускал ее в свой междумирный город. Я сама его практически не знала, но это он помог матери попасть в экспедицию к скифским гробницам, где погибли твои родители. Старик велел ей добыть артефакт, дарующий долгую молодость. Знаешь, почему у твоих отца и матери перед смертью были искаженные от ужаса лица?

Денис покачал головой, и девушка продолжала:

— Потому что покойная скифская жрица выглядела цветущей молодой женщиной! Не мумией, нет, — она лежала там совершенно как живая! И именно в тех вещах, что были погребены вместе с ней, хранился артефакт. Солнцевы первыми проникли в ее гробницу, потревожили подземных духов и спровоцировали обрушение. А когда завалы раскопали, в руке твоей матери нашлось старинное кольцо с камнем, в котором была примесь бальзамирующей соли, экстрактов миндаля и каких-то веществ из иномирья. Это и был талисман молодости.

— Соль и миндаль! — выдохнул Денис. — Значит, вот откуда на тебе эти запахи!

— Да, моя мать забрала кольцо, воспользовавшись разбродом в лагере, и позже изучила его состав. Но старик отказал ей! Он не принял артефакт, потому что, видите ли, тот был добыт не собственными усилиями, а выкраден у трупа! К тому же, кровь твоих родителей каким-то образом примешалась к экстрактам. Из-за этого Баруздин отстранил мать от дел и отказался обучать меня магии, когда я подрасту. Заявил, что теперь в ответе за бедного сироту с феноменальным нюхом, и именно он будет наследником!

Денис отстранился, глядя в сырой пол, на котором отражались мутно-красные блики сияния. И невольно представил, как умирали родители, как кровь вытекала на песок и заливала их внутренние органы.

— Значит, ты могла быть на моем месте? И через много лет решила мне отомстить за выбор Всеволода Максимовича? — констатировал он. — Впрочем, ты же и без его обучения стала сильной ведьмой, Тамара! Чего тебе еще было надо?

— Может быть, немного честности? Старик назвал мою мать воровкой, а теперь оказалось, что он сам укрывал краденое добро! У тебя еще осталось к нему уважение? — вызывающе спросила Тамара. — Впрочем, он и кольцо у нее отобрал. Но какие-то соскобы с камня мать оставила у себя и сделала из них омолаживающее средство. Нужно было насыпать толченый камень в огонь и подышать дымом хотя бы раз в неделю. Несколько лет это помогало, но потом случился откат и она начала стремительно стареть и болеть. Баруздина тогда уже не было в живых, она обратилась к другому колдуну, и тот объяснил, что на ней проклятие жрицы за кражу и ворожбу на чужой крови.

Она пристально взглянула на Дениса и продолжала:

— И я, будучи подростком, пыталась вытащить мать — бросила школу, подрабатывала где могла, покупала лекарства, сидела с ней, а по ночам изучала магические материалы из ее архивов. Я питалась бульоном из кубиков и ходила в обносках! А что в это время делал ты, Дэн? Отсиживался за границей, нюхал цветочки и зажигал в местных тусовках! Между тем, среди денег, что оставили тебе родители, наверняка завалялись и подарки Всеволода Максимовича. А мне не досталось ничего, кроме проклятия, которое не ушло с матерью в могилу, а прилипло к моей душе!

— Ты давно знала, что проклята?

— Я предвидела, что так будет, и поэтому торопилась жить. Ворожила, искала клады, знакомилась с нечистью и постоянно собирала информацию о тебе. Ты успел разбогатеть, сделать имя, набраться колдовских сил, — и согласись, в этом есть значительный вклад того, кто отвернулся от меня и моей матери! Выбросил нас на обочину из-за одного проступка, который в ведьминском мире никогда не считался особенно страшным! А чем ты это заслужил? Чем ты лучше меня?

— Ничем не лучше, Тамара, но и не заслужил того, чтобы мне планомерно портили жизнь, а затем пытались убить, — медленно произнес Денис. — Я уж не говорю о том, что пуля могла попасть и в Милану!