Милая

— Так все-таки о чем ты хотел поговорить? Это же не было просто поводом вытащить меня сюда?

— Обижаешь! — нахмурился Денис. — Дело и вправду серьезное, просто даже в такие моменты надо жить, отдыхать и получать удовольствие от еды, Милана… В общем, призраки, которых когда-то пригрел в доме Всеволод Максимович, теперь предлагают мне сделку. Чтобы я тоже стал жрецом Мары и помогал им похищать души, которые она обратила бы в своих подданных. И чтобы охранял их от семьи лешего и от тебя, в обмен на всяческую поддержку…

— Вот как? — произнесла Милана, отставив дымящуюся чашку. — И что ты им ответил?

— Пока ничего, отказывать сразу было бы чревато. Эти существа испортили твою еду, сорвали обряд и наверняка способны на более страшные вещи. Вдруг они решат ударить по Никите? Чем дольше они будут считать, что я им полезен, тем скорее мы все выживем и изгоним их.

Милана все еще смотрела на него исподлобья, молча, и Денис добавил:

— Но ты же понимаешь, что по сути я уже отказался в тот момент, когда завел с тобой этот разговор? Я бы и раньше все рассказал, если бы утром ты не уехала так внезапно! А они первый раз явились только прошлой ночью.

— Я верю, — тихо сказала она. — Но что ты думаешь делать? Они ведь станут искушать тебя дальше и в конце концов найдут, на что нажать!

— Они предложили мне еще кое-что: сойтись с тобой, чтобы у нас родился ребенок с унаследованной колдовской кровью. Так, мол, я и сам буду в выигрыше, и тебя не обижу. А иначе… они сказали так: ты ни ее, ни себя не защитишь, а времена в лесу грядут непростые. Вот так-то, Милана…

— Непростые времена? Как это понимать? — прошептала женщина. — Да разве их мало выпало на нашу долю!

— Я не знаю, — вздохнул Денис. — Просто хочу, чтобы ты мне верила, поэтому и заговорил с тобой в первую очередь. Лесовики поймут: они и сами мне никогда полностью не доверяли. А между нами должно быть доверие, Мила.

Он сам не успел осознать, как произнес это слово, и Милана замерла, не успев донести вилку до рта.

— Как ты сказал?

— Мила, — повторил Денис. — Это ведь не то слово, которое ты мне запретила? Скажи, если я неправ, но-моему, сегодняшний вечер располагает к более неформальному обращению!

— Пожалуй, да, — кивнула Милана и отложила вилку: ее пальцы мелко подрагивали. — Знаешь, Денис, мои слова, возможно, покажутся тебе странными, но я предлагаю сделать то, что они хотят.

— В каком смысле?

— Не совсем буквальном, конечно! Притвориться, что ты принял их условие, — во всяком случае, по части меня. Мы объявим Любомиру в присутствии его семьи, что хотим обручиться и служить лесу вместе, но я, разумеется, по древним законам буду следовать позади тебя. И кстати, это не отменяет наш прежний договор насчет пирога и духо́в! Мы сделаем и то, и другое, но в качестве общего подношения к высшим силам, чтобы они благословили наш союз.

Теперь уже Денис глядел на женщину, пытаясь понять, не шутит ли она, не заманивает ли в какую-то собственную ловушку. Но Милана казалась вполне серьезной и в то же время умиротворенной, пила облепиховый чай, собирала ломтиком хлеба остатки соуса, будто никто и ничто на свете не могло сбить ее с толку.

— Ты имеешь в виду что-то вроде фиктивного брака?

— Ну, у нечисти, конечно, такого понятия нет, но ты можешь его использовать, — пожала плечами жрица. — А призраки в интеллекте на порядок уступают духам-хранителям, хотя и умело имитируют высшую форму разума. Вряд ли они раскусят этот обман: такие вещи, как двусмысленность, мимика, невербальный язык, им непонятны и чужды с момента смерти, даже если они обладают человеческим красноречием.

— Ну да, это я заметил, — кивнул Денис. — Но они чувствуют запахи, Мила! Ведь эта свора заявилась ко мне именно после того, как я ежедневно заряжал дом новыми ароматами. Значит, они могут понять и то, что мы с тобой не пахнем как пара. Когда люди соединяются, в них кое-что меняется, и тут уж обман не прокатит! Ты понимаешь, о чем я говорю?

Милана медленно склонила голову. Пусть она не разбиралась в тонкостях, в которых Денис себя чувствовал как рыба в воде. Но она знала, как пахнет облепиха, смешанная с яблоком, и слива, в которую добавили немного специй, чтобы не было слишком сладко. Так сейчас пахло от нее, так же пахло от Дениса, и эти ароматы все сказали за них.

От ресторана до дома, где жил Денис, пришлось ехать на такси не менее двадцати минут, и это скорее понравилось Милане. Значит, он не собирался форсировать события. Наверное, не собирался, — в конце концов, она действительно не так давно его знала.

Но и не так мало, чтобы чувствовать вину, подавленность или страх перед собственным желанием.

Зато этих двадцати минут оказалось достаточно, чтобы успокоить изрядно утомленную душу Миланы. Блеск свечей в ресторане, яркие вкусы, бодрые мелодии были лишь предисловием к главному, а для главного ей требовался покой.

«Я становлюсь старше» — подумала она и, не глядя, отыскала руку Дениса на сиденье. Он больше не предостерегал ее от родовых проклятий и прочих угроз, хотя без них не было бы и этого вечера.

В квартиру они тоже зашли держась за руки. Милана ее почти не рассмотрела — свет неоновых трубок был тусклым и безжизненным, о спинки металлических стульев можно было порезаться, глухие рулонные шторы не пропускали воздух. Не бросилась в глаза ни одна приятная мелочь, обретенная для души, а не в рамках дизайнерского проекта. И Денис, поймав ее взгляд, понятливо кивнул.

— Да, здесь не слишком уютно. Обстановкой занимались другие люди, поэтому мне так хочется сделать дом в лесу по своему усмотрению, — пояснил он.

— У тебя это уже получается, — с улыбкой ответила Милана.

— Зато в лесу слишком много свидетелей, — сказал Денис и осторожно взял ее за плечи. Она потянулась навстречу, позволяя распахнуть тяжелую куртку — та осела на пол, и тепло его рук растеклось по ее телу сквозь тонкую ткань платья. Следом Денис сбросил свой тулуп, и стало так легко, словно вместе с ним он избавлялся от всех лесных невзгод и черной ауры. Теперь и вправду свидетели были не нужны, хотя между ними разворачивалось нечто более сокровенное, чем сон Древобога или рождение нового аромата.

— Нам ведь и не придется никого обманывать, Мила? — тихо спросил он, склонившись к ее уху. Затем не удержался и поцеловал мочку, даже в полутьме видя, как женщина зарделась и улыбнулась одним уголком рта. — Мы же давно нравимся друг другу! Не знаю, как ты, а я это понял еще в тот день, когда ты предложила честно помериться силами.