Милая

Глава 17

Облепиха и сливовый соус

Ресторан находился в нескольких кварталах от пристани. Это было небольшое здание, укрытое тенью сквера, который когда-то защитил его от наводнения. Именно такие приземистые, но сложенные на совесть дома выжили и сохранили множество воспоминаний. И Денис знал этот ресторан с юности, здесь отмечали юбилей бабушки и его собственный выпускной, который не хотелось праздновать с одноклассниками.

Он пропустил Милану вперед — дубовая дверь открывалась так же тяжело, как прежде, — и пожилой гардеробщик принял их вещи. Стены были обиты темно-зеленым бархатом, будто под цвет наряда Миланы, и освещались лампами в бронзовых плафонах. Их проводили к столу у большого окна, с двумя мягкими диванами. Милана присела на один из них, откинула назад распущенные волосы и скромно улыбнулась.

— Спасибо, Денис, здесь очень красиво.

— И, как я уже говорил, чисто и безопасно, — заметил он. — Не буду рассказывать, какие миазмы я чуял в других местах, причем не забегаловках, а весьма помпезных заведениях с ценником, от которого кружилась голова. Правда, многие из них почему-то вскоре закрылись, хотя я к этому не имел никакого отношения.

— Значит, есть и другие внимательные люди, — сказала Милана. Тут официант подал меню, и Денис поспешно заявил:

— Да, разумеется, я сам буду платить, и это не обсуждается. А ты выбирай все что захочешь.

— Вот как? — улыбнулась Милана. — Ну, знаешь, от такого изобилия разбегаются глаза, поэтому я доверяю тебе выбрать за обоих.

— Ты уверена? Тогда возьмем облепиховый чай, два бокала сухого белого вина, багет с маслом, сырную тарелку, — промолвил Денис, водя по строчкам, — а на горячее утиные ножки с картофелем и сливовым соусом. Здесь его потрясающе смешивают! О десерте предлагаю подумать позже, если для него останется место.

— Согласна, — весело отозвалась Милана. Официант быстро принес вино и чайник, разжег под ним маленькое пламя, и она с удовольствием вдохнула сладкий солнечный запах облепихи и яблок.

— Знаешь, Денис, — задумчиво начала Милана, отпив из чашки, — лет пять назад, когда я еще ходила на свидания, один мужчина пригласил меня в ресторан и там заказал для себя вино, креветки в темпуре, фирменный стейк и тирамису. Когда я хотела обратиться к официанту, он сразу сказал ему: «А девушка будет только зеленый чай без сахара». И глядя в мое оторопелое лицо, с улыбкой добавил: «Я ведь забочусь о твоей фигуре, ты понимаешь?»

— Вот же мудак! И что ты сделала?

— Сначала хотелось просто вскочить и уйти, но я сообразила: так он будет считать меня меркантильной истеричкой, а себя рыцарем на коне. И тогда я остановила официанта, попросила заранее разделить счет и заказала себе пасту с морепродуктами, капучино и яблочный штрудель. Ты не думай, у меня всегда были при себе деньги, потому что никто не обязан платить за едва знакомого человека. Но и глядеть малознакомому человеку в рот голодными глазами тоже не обязан, не так ли?

— Ты умница, Милана! И как он отреагировал?

— О, видел бы ты, как он давился своими креветками! Без моего унижения они ему быстро стали не в радость, — сказала Милана. — Больше мы, конечно, не виделись, но знаешь, я почему-то не испытывала ни торжества, ни удовольствия. Скорее было тоскливо, что попадаются такие люди.

— Да, многие мужчины до сих пор не могут понять, что женщинам больше не нужно их разрешение. Но это их проблемы, которые не стоят того, чтобы о них помнить.

— Знаешь, а мне кажется, что женщины вроде Тамары не нуждались ни в чьем разрешении и сто, и двести лет назад. Они сами его давали, а вот я так, увы, не могу…

— И не надо, будь такой, какая ты есть, — улыбнулся Денис. — А что до Тамары… Я вообще-то не собирался говорить о ней, но раз на то пошло — порой мне действительно казалось, что она перенеслась из какого-то другого столетия.

Милана вдруг задумалась, будто Денис, сам того не сознавая, произнес нечто очень важное. Потом осторожно спросила:

— Денис, а почему ты поссорился с родителями? Можешь, конечно, не отвечать, если не хочется.

— Да нет, я давно отношусь к этому спокойно: просто в моей биографии был такой факт, и никуда от него не деться. Но это сложно было назвать ссорой, — ответил Денис. — Если вкратце — я раньше матери понял, что у отца есть любовница, и не стал молчать. Они оба не могли мне этого простить до самой смерти.

— Ты это понял по запахам?

— Да, тогда я уже очень неплохо в них ориентировался. Причем это не были женские духи или помада, по которым и дурак все поймет. Речь о более сложных запахах, которые указывают на внутренние процессы, перемены в энергетическом поле.

— И ты высказал все это матери?

— Не только ей, но и отцу. Впрочем, я до сих пор не уверен, что мать не знала, — признался Денис. — Возможно, просто не хотела ничего менять в устоявшейся жизни, молчала и как все, прикрывалась заботой о психике сына: мол, ему же отец нужен, стабильность, полная семья! А после моих слов держать фасон уже не получалось, и надо было что-то делать.

— Что же они сделали?

— Как ни странно, ничего! Разве что перестали хотя бы наедине притворяться. Развод не состоялся, потому что оба не желали делить квартиру с машиной, да и от общих экспедиций не могли отделаться. Отец вроде перестал встречаться с той женщиной, но родители все равно жили как соседи в худшем смысле. А я оказался крайним, который все разрушил. Точнее, отец всегда мной особо не интересовался, а вот мать… У нее будто что-то выключилось внутри, в том числе и любовь ко мне, которую я раньше всегда чувствовал.

— То есть, она винила сына в предательстве мужа? — возмутилась Милана. — Да что у людей за каша в головах! Знаешь, Денис, наши с тобой семейные истории очень похожи — я тоже когда-то вмешалась в кризис между родителями, и это даже ненадолго их примирило. Но отец вскоре погиб, и я теперь уже не знаю, как бы все обернулось иначе. Сколько бы еще протянул их брак?

— Вероятно, порой лучше не вмешиваться, но и не позволять делать из себя разменную монету. Конечно, в детстве и юности это непонятно! Однако в случае с Никитой ты поступила правильно, — заверил Денис, и она невольно улыбнулась.

— А ты никогда не видел эту любовницу отца?

— Нет, не видел, да и зачем? Я даже и те запахи со временем забыл, хотя обычно запоминаю все, что были связаны с какими-то важными событиями.

Милана умолкла и стала намазывать маслом принесенный хрустящий хлеб. Наконец собравшись с мыслями, она спросила: