Милая

Впрочем, у того были и личные интересы. Глеб проводил Дениса и Милану к небольшому открытому катеру, которым управляла его невеста Купава — та была с распущенными волосами и в довольно смелом наряде. Верхнюю часть тела прикрывало нечто вроде топа из множества лент, а бедра опоясывала юбка с бахромой.

Смерив молодых людей пристальным взглядом и подмигнув Глебу, водяница изрекла:

— Ну что же, вот теперь все правильно! Ты, парень, видел когда-нибудь, как льды перед тобой сами расступаются?

— Нет, — признался Денис, но без прежней досады на свою неопытность и высокомерие духов-хранителей. Деревянный катер источал запах смолы, от него шли глухие вибрации, борта казались вырубленными из цельного ствола, напоминающего о Древе Жизни. Его могли построить и после наводнения, и за много веков прежде. Но смола непрерывно перетекала внутри по сосудам, пронизывающим все судно и похожим на огненные нити. А где-то в глубине, наверное, таился пылающий сгусток, пульсирующий в такт волнам, ветру, ауре духов.

Снег и лед вокруг катера успели растаять еще до прихода людей, а теперь водяница легко прокладывала дорогу по зимней реке. Ледяная корка оседала и рассыпалась под его напором, таяла, как кусок воска от огня. И этот огонь отражался в голубых глазах Купавы и в строгом каменном взгляде Глеба.

Денис сообразил, что лесовик сделал это судно в подарок невесте, своими руками, и сейчас их общая энергетика вела вперед. Высокая длинноволосая дикарка с синеватой кожей, будто впитавшая память обо всех утопленниках северного залива, и кряжистый лесной оборотень с телом, расколотым молнией, с незаживающей меткой от высших сил.

«Они принимают то обличье, в котором нам, отпрыскам Яви, легче их видеть и не сходить с ума. Увидеть их настоящий вид — это особый дар и честь, которой способны похвастаться немногие. Не только потому, что наш хрупкий человеческий рассудок может не выдержать такой нагрузки»

Так каков же был их истинный облик?

Вспомнив слова Баруздина-старшего, Денис осторожно спросил у Купавы:

— А что водяные духи думают о моем наставнике?

Та, продолжая смотреть в темную даль реки, неспешно ответила:

— Многие из нас хорошо знали Яри. Как по-твоему, это что-то значит?

Денис осекся, почувствовав кожей мгновенное напряжение Миланы. Имя ее давнего возлюбленного ни разу не всплывало в их разговорах наедине, и он почти забыл, что духи продолжают жить в своей стихии после утраты оболочки. Но сказывалось ли это на людях, которым они были близки и дороги?

— Я тебе одно могу посоветовать, парень, — промолвила Купава, не дождавшись ответа, — не произноси лишний раз имя старого жреца и сам от него откажись. Оно принадлежит Маре и ее посланцам, и они могут неверно тебя понять.

— Да, я прошу прощения, — отозвался Денис. Духи продолжали вести катер, а жрица сидела рядом, не выдавая своих чувств ни движением, ни взглядом.

Когда они достигли городской пристани, Глеб помог Милане и Денису вылезти из катера и вновь устроился рядом с невестой, явно намереваясь продолжить путь. Но Купава чуть помедлила и поднялась со скамьи, затем поманила Дениса к себе. Тот склонился над катером и услышал вкрадчивый шепот водяной девы:

— Твой наставник оставил тебе еще кое-что, об этом не говорится в его письменах. Но если хочешь это получить, придется поговорить с моим дедушкой. Без его позволения туда не добраться. Только не рассказывай об этом ни домовихе, ни кладоискательнице, иначе случится беда.

— Но Милане-то можно сказать?

— Сегодня не стоит, — загадочно ответила Купава. Вдруг она поцеловала его в лоб, и по телу Дениса разлился холод, словно он мгновенно, без подготовки, погрузился в зимнюю полынью. Затем водяница отстранилась, шутливо потрепала его по щеке ледяной рукой с чешуйками на пальцах, блестевшими как самоцветные перстни. Там, где коснулись ее губы, кожу стягивало и щипало.

Денис замер, не успел ничего спросить или поблагодарить за новости. Купава растворилась в воздухе вместе с Глебом, и пустой катер мерно покачивался на освобожденных от льда волнах.

— Что это было? — растерянно спросил он у Миланы. Та стояла поодаль, невозмутимо улыбалась и, вероятно, не слышала их короткого разговора. И даже сознавала, что именно сегодня его не стоило слышать.

— Ты про поцелуй? Успокойся, для водяных дев это все равно что для наших парней шлепнуть симпатичную прохожую по заднице, — усмехнулась жрица. — Зато на тебе отныне будет знак ее благосклонности, а вот это многое означает! Ведь она внучка самого Белояра, да еще его большая любимица!

— И что же это означает? Льды теперь всегда будут передо мной расступаться?

— Такого не обещаю, но все же ты будешь чувствовать себя у Невы гораздо безопаснее, — пояснила Милана. — Возможно, ты не знал, но за много лет твоя привязка с родным городом ослабела, а после наводнения едва не разорвалась совсем — ведь он сам практически стал другим. Знаки милости от духов со временем помогут ее восстановить.

— Понятно, — кивнул Денис и осторожно взял Милану под руку, наконец беря на себя главенствующую роль.